Цитаты одинцовой о любви отцы и дети


отцы

Евгений Васильевич Базаров.

  • «…Длинное и худое, с широким лбом, кверху плоским, книзу заостренным носом, большими зеленоватыми глазами и висячими бакенбардами песочного цвету, оно оживлялось спокойной улыбкой и выражало самоуверенность и ум…».
  • «…возмущала совершенная развязность Базарова…».
  • «…к его небрежным манерам, к его немногосложным и отрывочным речам…»
  • «…Мой дед землю пахал…»
  • «…Порядочный химик в двадцать раз полезнее всякого поэта…»
  • «…Всякий человек сам себя воспитать должен»
  • «Природа не храм, а мастерская, и человек в ней работник».
  • «Нас не так мало, как вы полагаете».

  • «Я ничьих мнений не разделяю; я имею свои».
  • «Народ полагает, что, когда гром гремит, это Илья-пророк в колеснице по небу разъезжает. Что ж? Мне согласиться с ним?»
  • «Мужик наш рад самого себя обокрасть, чтобы только напиться дурману в кабаке…»
  • «Русский человек только тем и хорош, что он сам о себе прескверного мнения».
  • «Аристократизм, либерализм, прогресс, принципы – подумаешь, сколько иностранных бесполезных слов! Русскому человеку они даром не нужны
  • «Рафаэль гроша медного не стоит, да они не лучше его»
  • «В 44 года играть на виолончели глупо»
  • «Я нужен России… Нет, видно, не нужен. Да и кто нужен? Сапожник нужен, портной нужен, мясник… мясо продаёт…».
  • «Человек хорош, обстоятельства плохи».
  • «Мы действуем в силу того, чт́о мы признаём полезным».
  • «..сперва нужно место расчистить».
  • «…любовь… ведь это чувство напускное…» «… но любовь в смысле идеальном, или, как он выражался, романтическом, называл белибердой, непростительною дурью, считал рыцарские чувства чем-то вроде уродства или болезни…»
  • «Лучше камни бить на мостовой, чем позволить женщине завладеть хотя бы кончиком пальца».

  • «…Порядочный химик в двадцать раз полезнее всякого поэта.»
  • «А что касается до времени — отчего я от него зависеть буду? Пускай же лучше оно зависит от меня».
  • «Может быть, точно, всякий человек — загадка».
  • «Настоящий человек — не тот, о котором думать нечего, а которого надобно слушаться или ненавидеть».
  • «Мы приблизительно знаем, отчего происходят телесные недуги; а нравственные болезни происходят от дурного воспитания, от всяких пустяков, которыми сызмала набивают людские головы, от безобразного состояния общества, одним словом. Исправьте общество, и болезней не будет».
  • «Любовь — белиберда, непростительная дурь».
  • «И что за таинственные отношения между мужчиной и женщиной? Мы, физиологи, знаем, какие это отношения».
  • «Этакое богатое тело! Хоть сейчас в анатомический театр».
  • «Кто злится на свою боль — тот непременно ее победит».
  • «Настоящий человек — не тот, о котором думать нечего, а которого надобно слушаться или ненавидеть».
  • «Когда я встречу человека, который не спасовал бы передо мной, тогда я изменю свое мнение о самом себе».
  • «В чемодане оказалось пустое место, и я кладу в него сено; так и в жизненном нашем чемодане: чем бы его ни набили, лишь бы пустоты не было.
  • «Дуньте на умирающую лампаду, и пусть она погаснет».

 

 

 Павел Петрович Кирсанов


  • «…Он с детства отличался замечательною красотой…»
  • «…Ведь он красавцем был, голову кружил женщинам…»
  • «…его уважали за его отличные, аристократические манеры…»
  • «…к тому же он был самоуверен…»
  • «…Павел Петрович подавлял всех, даже Прокофьича, своею леденящею вежливостью…»
  • «Мы друг друга понять не можем; я, по крайней мере, не имею чести вас понимать» (Базарову).
  • «Мы, люди старого века, полагаем, что без принсипов… шагу ступить, дохнуть нельзя».
  • «…его уважали также за его безукоризненную честность…»
  • «…человек, который всю свою жизнь поставил на карту женской любви и, когда ему эту карту убили, раскис и опустился до того, что ни на что не стал способен…»
  • «…я уважаю аристократов – настоящих <…> Они не уступают йоты от прав своих, и потому они уважают права других; они требуют исполнения обязанностей в отношении к ним, и потому они сами исполняют свои обязанности…»
  • «…меня все знают за человека либерального и любящего прогресс…»
  • «…вступается за крестьян; правда, говоря с ними, он морщится и нюхает одеколон…»

  • «Личность, милостивый государь, — вот главное; человеческая личность должна быть крепка, как скала, ибо на ней всё строится».
  • « Он [русский народ] свято чтит предания, он — патриархальный, он не может жить без веры».
  • «Вы все отрицаете, или, выражаясь точнее, вы все разрушаете… Да ведь надобно же и строить…»
  • «…На нем был изящный утренний, в английском вкусе, костюм…»

 

 Николай Петрович Кирсанов

  • «…у Николая оставалось чувство правильно проведенной жизни, сын вырастал на его глазах…»
  • «…Но отвергать поэзию? – подумал он опять, – не сочувствовать художеству, природе?..»
  • «…он охотно ленился…»
  • «…Он такой добрый, хороший человек!..»

Аркадий Николаевич Кирсанов.

  • «Надо бы так устроить жизнь, чтобы каждый день был значительным».
  • «Нигилист — это человек, который не склоняется ни перед какими авторитетами, который не принимает ни одного принципа на веру, каким бы уважением ни был окружен этот принцип».
  • «…Я уже говорил вам, дядюшка, что мы не признаём авторитетов…»
  • «… я ничем не занимаюсь…»
  • «…Ты славный малый; но ты все-таки мякенький…» (Базаров об Аркадии»

 

Анна Одинцова.

  • «…спокойствие все -таки лучше всего на свете…»
  • «…Я, во- первых, нетерпелива и настойчива, спросите лучше Катю; а во- вторых, я очень легко увлекаюсь…»
  • «…А я так знаю о себе, что я очень несчастлива…»
  • «…Я несчастлива оттого… что нет во мне желания, охоты жить…»
  • По-моему, или всё, или ничего. Жизнь за жизнь. Взял мою, отдай свою, и тогда уже без сожаления и без возврата. А то лучше и не надо.
  • «…Анна Сергеевна недавно вышла замуж, не по любви, но по убеждению, за одного из будущих русских деятелей, человека очень умного, законника, с крепким практическим смыслом, твердою волей и замечательным даром слова, – человека еще молодого, доброго и холодного как лед. Они живут в большом ладу друг с другом и доживутся, пожалуй, до счастья… пожалуй, до любви…»
  • «Воспоминаний много, а вспомнить нечего, и впереди передо мной — длинная, длинная дорога, а цели нет… Мне и не хочется идти».

Авдотья Кукшина

  • «…Слава богу, я свободна, у меня нет детей…
  • «…Я не могу слышать равнодушно, когда нападают на женщин.»

  • «…Это замечательная натура, emancipee в истинном смысле слова, передовая женщина…»
  • Виктор Ситников

  • «…когда при мне Евгений Васильевич в первый раз сказал, что не должно признавать авторитетов, я почувствовал такой восторг… словно прозрел!..»
  • «…Я старинный знакомый Евгения Васильича и могу сказать – его ученик. Я ему обязан моим перерождением…»
  • «…Долой авторитеты!»
  • «…Возможность презирать и выражать свое презрение было самым приятным ощущением для Ситникова; он в особенности нападал на женщин…»

 

Василий Иванович Базаров, отец Евгения.

  • «…Для человека мыслящего нет захолустья…»

    Материал подготовила: Мельникова Вера Александровна.

 

 

 

Источник: literatura-ege.ru

Тема любви пронизывает все творчество И. С. Тургенева. Практически в каждом произведении писатель проводит своих героев через испытание любовью. По мнению Тургенева, человек, способный любить, — человек состоявшийся. В романе И. С. Тургенева «Отцы и дети» читателям показаны 4 любовных сюжета – Евгений Базаров и Анна Одинцова, П. П. Кирсанов и княгиня Р., Аркадий Кирсанов и Катя, Н.


П. Кирсанов и Фенечка.

Отношения Евгения Базарова и Анны Одинцовой – главный любовный сюжет романа. Нигилист Е.В. Базаров, отрицающий все вечные ценности, в том числе и любовь, незаметно для себя испытывает чувства к А.С. Одинцовой – умной, спокойной и независимой вдове. Он сразу же замечает не только красоту Одинцовой, но и ее отличие от других дам. Евгений Базаров не может совладать со своими чувствами, они берут над ним верх: главный герой признается Анне Сергеевне в любви. Базаров понимает, что нигилист не должен любить, но ничего не может сделать, поэтому злится на себя. Анна Сергеевна же оказывается неспособной на глубокие чувства: она увлечена и заинтересована Базаровым, но не готова менять спокойствие и стабильность на любовь. Вечное чувство не уничтожает Базарова (после признания он возвращается к прежней жизни и продолжает работать), оно заставляет главного героя по-другому взглянуть на мир и признать несоответствие его теории жизни.

Отношения П. П. Кирсанова и княгини Р. Тоже сложились несчастно.
любовь была похожа на костер, пламя которого то вспыхивало, то затухало. На одной из балов П. П. Кирсанов повстречал княгиню Р., в которую без памяти влюбился. Княгиня Р. Привлекла Кирсанова своей загадочностью и обаянием, она то отдаляла, то приближала к себе Павла Петровича. Постепенно дама охладела к Кирсанову, из-за чего он чуть не сошел с ума. П. П. Кирсанов не мог забыть свою возлюбленную: он терзался и ревновал, не давал ей покоя, «таскался за ней повсюду», пока княгиня не уехала за границу. Однако отъезд княгини Р. Не остановил Павла Петровича. Во имя любви он пожертвовал своей блестящей карьерой, ушел в отставку и отправился вслед за возлюбленной. В Бадене отношения пары вновь вспыхнули, но через месяц все было кончено. Вскоре княгиня Р. скончалась. Любовь опустошила героя («он уже не ждал ничего особенного ни от себя, ни от других и ничего не предпринимал»), годы без княгини Р. прошли для Кирсанова «бесцветно, бесплодно и быстро». Роковая любовь Кирсанова к княгине Р. не принесла ему ничего, кроме боли, мук и страданий, она сломала жизнь Павла Петровича и превратила его в «живого мертвеца».

Гораздо счастливее складываются отношения двух оставшихся пар – Аркадия и Кати, Николая Петровича и Фенечки. Несмотря на то, что Аркадий был учеником Базарова, их взгляды во многом расходились. Различными были и представления двух приятелей о любви. Для А. Кирсанова счастье заключалось в семье и спокойствии. Идеалом женщины для него стала Катя. Взгляды, интересы и представления молодых людей о счастье совпадали, поэтому их любовь переросла в брак.


Семейная жизнь Николая Петровича и Фенечки сложилась счастливо. Спустя 10 лет после смерти своей жены Н. П. Кирсанов смог полюбить заново. Возлюбленной Николая Петровича стала тихая и скромная крестьянка Фенечка, работающая у него в доме. Любовь Федосьи Николаевны и Н. П. Кирсанова не знала социальных преград: они по-настоящему любили друг друга и воспитывали сына Митю. Результатом искренней любви двух героев стала долгожданная свадьба.

Рассмотрев четыре любовные линии, я пришла к выводу, что больше всего мне симпатична пара Аркадий Кирсанов – Катя. Общие интересы влюбленных, тихая семейная жизнь – это то, что, на мой взгляд, делает отношения счастливыми, а брак – долгим.

Таким образом, мы видим, что все четыре любовные линии в романе И. С. Тургенева «Отцы и дети» складываются по-разному. Страстные отношения Базарова и Одинцовой, П. Кирсанова и княгини Р. заканчиваются несчастно. Любовь приносит этим героям только боль и страдания. В парах Аркадий – Катя, Николай Петрович – Фенечка отношения складываются иначе. Любовь этих героев естественна, спокойна и проста.

Источник: www.kritika24.ru

Вариант 2

Взаимоотношения Евгения Базарова и Анны Одинцовой красной нитью проходят через сюжет романа. С первых страниц мы узнаем, что главный герой не верит в любовь, считает все романтическое и идеальное “белибердой”. С помощью любовной фабулы выражены интересные изменения, происходящие с убеждениями Евгения. Наклонности к нигилизму, внутренняя черствость теряют свою силу и власть над героем под воздействием чувств к Анне Сергеевне.


Первая встреча персонажей произошла на званом губернаторском балу, когда их общий знакомый, Аркадий Кирсанов, представил гостей друг другу. Евгений, как заметил Аркадий, сконфузился при знакомстве, но постарался скрыть это. Базаров уловил внезапно проснувшееся в нем чувство, но решил проигнорировать порыв эмоций.

Переломным моментом в сюжете послужило приглашение остановиться в поместье Одинцовых, адресованное Кирсанову и Базарову. В течение двухнедельного пребывания Анна и Евгений много времени проводили вместе: беседовали, гуляли в лесу. Именно тогда Базаров влюбляется. Тем не менее он пытается отвернуться от Анны Сергеевны, чтобы прервать мучительное чувство безответной любви.

Евгений держится уверенно в разговоре с Одинцовой, по-прежнему отрицает романтику и любовь, но наедине с самим собой герой не вправе утаить очевидного: в душе он романтик и этого не изменить. Внутренние переживания и конфликты не могли не повлиять на характер героя: он становится раздражительным, вспыльчивым и непредсказуемым. Не в силах больше сопротивляться, Базаров признается в любви, но Анна боится любви, она не готова идти на этот головокружительный шаг, который лишит ее жизнь покоя и размеренности. Одинцова отвергает его.

Любовная линия в романе не могла закончиться иначе. Во-первых, герои имеют противоположные мировоззрения. Базаров отвергает и презирает ценности, на которых выросла Одинцова. Одинцовская жизнь — это материальный достаток, стабильность, уверенность в завтрашнем дне, комфорт и отсутствие забот. Евгений — выходец из народа, будущий лекарь, нигилист, самолюбивый, высокомерный и резкий человек. Ему чужда роскошь дворянской жизни, но он любит испытания, споры и трудности, чтобы лишний раз доказать самому себе превосходство его взглядов и идей над другими. Во-вторых, Тургенев заставляет героя пройти испытание любовью, чтобы показать, насколько далеки от реальности убеждения Базарова. Иван Сергеевич считает, что нигилизм противоестественен, он противоречит природе человека. Поэтому любовь меняет Евгения, разоружает его перед миром, выворачивает его душу наизнанку.

История любви Базарова и Одинцовой

В произведении Ивана Сергеевича Тургенева «Отцы и дети» затрагивается множество важнейших вопросов, в актуальности которых невозможно усомниться и в наше время. Однако одним из важнейших аспектов произведения является тема испытание любовью героев, которая обнажает самые далёкие уголки человеческой души и попросту открывает глаза на наш мир – прекрасный, сложный и удивительный.

Один из главных героев произведения «Отцы и дети», Евгений Васильевич Базаров, славился своим рациональным отношением к жизни. Он был нигилистом, на первостепенное место возводил разум, а не чувства, буквально «жил» любимым делом – изучением медицины, и неоднократно скептически отзывался и о поэзии, и о романах, и вообще о чувственном аспекте человеческой жизни. Превыше всего Базаров оценивал разум, самодостаточность и целеустремлённость — всё то, из чего состояла его жизнь до встречи с Анной Сергеевной Одинцовой.

Анна Сергеевна, обеспеченная вдова, притягивала внимание Базарова с самых первых минут знакомства. Красивая, статная, уверенная в себе женщина попросту не могла не заинтересовать Евгения Васильевича. Базаров влюбился. Полюбил так сильно и так трепетно, что даже разочаровался и в своих нигилистических взглядах, и в собственной системе ценностей вообще. К сожалению, со стороны Одинцовой симпатия не переросла ни в увлечение, ни в любовь. Героиня просто хотела спокойствия – комфортной и размеренной жизни, в которую Базаров со своими душевными терзаниями и влюблённостью просто никак не вписывался.

Возможно, если бы эта любовь оказалась взаимной, всё было бы иначе. Евгений Базаров полюбил бы жизнь такой, какой она является – без условностей, без вечного отрицания буквально всего на свете. А возможно, Базаров бы разочаровался и в любви, со временем вновь лишь сильнее укрепившись в нигилизме. Этого мы уже не узнаем.

Я полагаю, что испытание любовью, выпавшее на долю Евгения Васильевича Базарова, стало одним из наиболее значимых моментов в его жизни. Человек, всю жизнь уделявший внимание лишь разуму, его развитию и постижению, впервые открыл для себя другой, совершенно иррациональный мир – мир чувств, эмоций и душевных терзаний. Пожалуй, встреча с Анной Сергеевной и стала тем переломным моментом в жизни героя, после которого она словно разделилась на две части – часть «до» и часть «после». К сожалению, нам не удастся проследить за дальнейшим развитием Базарова, понаблюдать, какой жизненный путь ему бы предстояло пройти, если бы не скоропостижная смерть. В этом и заключается драма произведения, как и драма самой человеческой жизни – внезапное, такое несправедливое завершение.

10 класс

Источник: otnoscheniya.com

XVII

Время (дело известное) летит иногда птицей, иногда ползет червяком; но человеку бывает особенно хорошо тогда, когда он даже не замечает — скоро ли, тихо ли оно проходит. Аркадий и Базаров именно таким образом провели дней пятнадцать у Одинцовой. Этому отчасти способствовал порядок, который она завела у себя в доме и в жизни. Она строго его придерживалась и заставляла других ему покоряться. Все в течение дня совершалось в известную пору. Утром, ровно в восемь часов, все общество собиралось к чаю; от чая до завтрака всякий делал что хотел, сама хозяйка занималась с приказчиком (имение было на оброке), с дворецким, с главною ключницей. Перед обедом общество опять сходилось для беседы или для чтения; вечер посвящался прогулке, картам, музыке; в половине одиннадцатого Анна Сергеевна уходила к себе в комнату, отдавала приказания на следующий день и ложилась спать. Базарову не нравилась эта размеренная, несколько торжественная правильность ежедневной жизни; «как по рельсам катишься», — уверял он: ливрейные лакеи, чинные дворецкие оскорбляли его демократическое чувство. Он находил, что уж если на то пошло, так и обедать следовало бы по-английски, во фраках и в белых галстухах. Он однажды объяснился об этом с Анной Сергеевной. Она так себя держала, что каждый человек, не обинуясь, высказывал перед ней свои мнения. Она выслушала его и промолвила: «С вашей точки зрения, вы правы — и, может быть, в этом случае, я — барыня; но в деревне нельзя жить беспорядочно, скука одолеет», — и продолжала делать по-своему. Базаров ворчал, но и ему и Аркадию оттого и жилось так легко у Одинцовой, что все в ее доме «катилось как по рельсам». Со всем тем в обоих молодых людях, с первых же дней их пребывания в Никольском, произошла перемена. В Базарове, к которому Анна Сергеевна очевидно благоволила, хотя редко с ним соглашалась, стала проявляться небывалая прежде тревога, он легко раздражался, говорил нехотя, глядел сердито и не мог усидеть на месте, словно что его подмывало; а Аркадий, который окончательно сам с собой решил, что влюблен в Одинцову, начал предаваться тихому унынию. Впрочем, это уныние не мешало ему сблизиться с Катей; оно даже помогло ему войти с нею в ласковые, приятельские отношения. «Меня она не ценит! Пусть?.. А вот доброе существо меня не отвергает», — думал он, и сердце его снова вкушало сладость великодушных ощущений. Катя смутно понимала, что он искал какого-то утешения в ее обществе, и не отказывала ни ему, ни себе в невинном удовольствии полустыдливой, полудоверчивой дружбы. В присутствии Анны Сергеевны они не разговаривали между собою: Катя всегда сжималась под зорким взглядом сестры, а Аркадий, как оно и следует влюбленному человеку, вблизи своего предмета уже не мог обращать внимание ни на что другое; но хорошо ему было с одной Катей. Он чувствовал, что не в силах занять Одинцову; он робел и терялся, когда оставался с ней наедине; и она не знала, что ему сказать: он был слишком для нее молод. Напротив, с Катей Аркадий был как дома; он обращался с ней снисходительно, не мешал ей высказывать впечатления, возбужденные в ней музыкой, чтением повестей, стихов и прочими пустяками, сам не замечая или не сознавая, что эти пустяки и его занимали. С своей стороны, Катя не мешала ему грустить. Аркадию было хорошо с Катей, Одинцовой — с Базаровым, а потому обыкновенно случалось так: обе парочки, побыв немного вместе, расходились каждая в свою сторону, особенно во время прогулок. Катя обожала природу, и Аркадий ее любил, хоть и не смел признаться в этом; Одинцова была к ней довольно равнодушна, так же как и Базаров. Почти постоянное разъединение наших приятелей не осталось без последствий: отношения между ними стали меняться. Базаров перестал говорить с Аркадием об Одинцовой, перестал даже бранить ее «аристократические замашки»; правда, Катю он хвалил по-прежнему и только советовал умерять в ней сентиментальные наклонности, но похвалы его были торопливы, советы сухи, и вообще он с Аркадием беседовал гораздо меньше прежнего… он как будто избегал, как будто стыдился его… Аркадий все это замечал, но хранил про себя свои замечания. Настоящею причиной всей этой «новизны» было чувство, внушенное Базарову Одинцовой, — чувство, которое его мучило и бесило и от которого он тотчас отказался бы с презрительным хохотом и циническою бранью, если бы кто-нибудь хотя отдаленно намекнул ему на возможность того, что в нем происходило. Базаров был великий охотник до женщин и до женской красоты, но любовь в смысле идеальном, или, как он выражался, романтическом, называл белибердой, непростительною дурью, считал рыцарские чувства чем-то вроде уродства или болезни и не однажды выражал свое удивление: почему не посадили в желтый дом Тоггенбурга со всеми миннезингерами и трубадурами? «Нравится тебе женщина, — говаривал он, — старайся добиться толку; а нельзя — ну, не надо, отвернись — земля не клином сошлась». Одинцова ему нравилась: распространенные слухи о ней, свобода и независимость ее мыслей, ее несомненное расположение к нему — все, казалось, говорило в его пользу; но он скоро понял, что с ней «не добьешься толку», а отвернуться от нее он, к изумлению своему, не имел сил. Кровь его загоралась, как только он вспоминал о ней; он легко сладил бы с своею кровью, но что-то другое в него вселилось, чего он никак не допускал, над чем всегда трунил, что возмущало всю его гордость. В разговорах с Анной Сергеевной он еще больше прежнего высказывал свое равнодушное презрение ко всему романтическому; а оставшись наедине, он с негодованием сознавал романтика в самом себе. Тогда он отправлялся в лес и ходил по нем большими шагами, ломая попадавшиеся ветки и браня вполголоса и ее и себя; или забирался на сеновал, в сарай, и, упрямо закрывая глаза, заставлял себя спать, что ему, разумеется, не всегда удавалось. Вдруг ему представится, что эти целомудренные руки когда-нибудь обовьются вокруг его шеи, что эти гордые губы ответят на его поцелуи, что эти умные глаза с нежностью — да, с нежностью остановятся на его глазах, и голова его закружится, и он забудется на миг, пока опять не вспыхнет в нем негодование. Он ловил самого себя на всякого рода «постыдных» мыслях, точно бес его дразнил. Ему казалось иногда, что и в Одинцовой происходит перемена, что в выражении ее лица проявлялось что-то особенное, что, может быть… Но тут он обыкновенно топал ногою или скрежетал зубами и грозил себе кулаком. А между тем Базаров не совсем ошибался. Он поразил воображение Одинцовой; он занимал ее, она много о нем думала. В его отсутствие она не скучала, не ждала его, но его появление тотчас ее оживляло; она охотно оставалась с ним наедине и охотно с ним разговаривала, даже тогда, когда он ее сердил или оскорблял ее вкус, ее изящные привычки. Она как будто хотела и его испытать, и себя изведать. Однажды он, гуляя с ней по саду, внезапно промолвил угрюмым голосом, что намерен скоро уехать в деревню, к отцу… Она побледнела, словно ее что в сердце кольнуло, да так кольнуло, что она удивилась и долго потом размышляла о том, что бы это значило. Базаров объявил ей о своем отъезде не с мыслию испытать ее, посмотреть, что из этого выйдет: он никогда не «сочинял». Утром того дня он виделся с отцовским приказчиком, бывшим своим дядькой, Тимофеичем. Этот Тимофеич, потертый и проворный старичок, с выцветшими желтыми волосами, выветренным, красным лицом и крошечными слезинками в съеженных глазах, неожиданно предстал перед Базаровым в своей коротенькой чуйке из толстого серо-синеватого сукна, подпоясанный ременным обрывочком и в дегтярных сапогах. — А, старина, здравствуй! — воскликнул Базаров. — Здравствуйте, батюшка Евгений Васильевич, — начал старичок и радостно улыбнулся, отчего все лицо его вдруг покрылось морщинами. — Зачем пожаловал? За мной, что ль, прислали? — Помилуйте, батюшка, как можно! — залепетал Тимофеич (он вспомнил строгий наказ, полученный от барина при отъезде). — В город по господским делам ехали да про вашу милость услыхали, так вот и завернули по пути, то есть — посмотреть на вашу милость… а то как же можно беспокоить! — Ну, не ври, — перебил его Базаров. — В город тебе разве здесь дорога? Тимофеич помялся и ничего не отвечал. — Отец здоров? — Слава Богу-с. — И мать? — И Арина Власьевна, слава тебе, Господи. — Ждут меня небось? Старичок склонил набок свою крошечную головку. — Ах, Евгений Васильевич, как не ждать-то-с! Верите ли Богу, сердце изныло на родителей на ваших глядючи. — Ну, хорошо, хорошо! не расписывай. Скажи им, что скоро буду. — Слушаю-с, — со вздохом отвечал Тимофеич. Выйдя из дома, он обеими руками нахлобучил себе картуз на голову, взобрался на убогие беговые дрожки, оставленные им у ворот, и поплелся рысцой, только не в направлении города. Вечером того же дня Одинцова сидела у себя в комнате с Базаровым, а Аркадий расхаживал по зале и слушал игру Кати. Княжна ушла к себе наверх; она вообще терпеть не могла гостей, и в особенности этих «новых оголтелых», как она их называла. В парадных комнатах она только дулась; зато у себя, перед своею горничной, она разражалась иногда такою бранью, что чепец прыгал у ней на голове вместе с накладкой. Одинцова все это знала. — Как же это вы ехать собираетесь, — начала она, — а обещание ваше? Базаров встрепенулся. — Какое-с? — Вы забыли? Вы хотели дать мне несколько уроков химии. — Что делать-с! Отец меня ждет; нельзя мне больше мешкать. Впрочем, вы можете прочесть Pelouse et Frémy, Notions générales de Chimie; 1 книга хорошая и написана ясно. Вы в ней найдете все, что нужно. — А помните: вы меня уверяли, что книга не может заменить… я забыла, как вы выразились, но вы знаете, что я хочу сказать… помните? — Что делать-с! — повторил Базаров. — Зачем ехать? — проговорила Одинцова, понизив голос. Он взглянул на нее. Она закинула голову на спинку кресел и скрестила на груди руки, обнаженные до локтей. Она казалась бледней при свете одинокой лампы, завешенной вырезною бумажной сеткой. Широкое белое платье покрывало ее всю своими мягкими складками; едва виднелись кончики ее ног, тоже скрещенных. — А зачем оставаться? — отвечал Базаров. Одинцова слегка повернула голову. — Как зачем? разве вам у меня не весело. Или вы думаете, что об вас здесь жалеть не будут? — Я в этом убежден. Одинцова помолчала. — Напрасно вы это думаете. Впрочем, я вам не верю. Вы не могли сказать это серьезно. — Базаров продолжал сидеть неподвижно. — Евгений Васильевич, что же вы молчите? — Да что мне сказать вам? О людях вообще жалеть не стоит, а обо мне подавно. — Это почему? — Я человек положительный, неинтересный. Говорить не умею. — Вы напрашиваетесь на любезность, Евгений Васильевич. — Это не в моих привычках. Разве вы не знаете сами, что изящная сторона жизни мне недоступна, та сторона, которою вы так дорожите? Одинцова покусала угол носового платка. — Думайте что хотите, но мне будет скучно, когда вы уедете. — Аркадий останется, — заметил Базаров. Одинцова слегка пожала плечом. — Мне будет скучно, — повторила она. — В самом деле? Во всяком случае, долго вы скучать не будете. — Отчего вы так полагаете? — Оттого, что вы сами мне сказали, что скучаете только тогда, когда ваш порядок нарушается. Вы так непогрешительно правильно устроили вашу жизнь, что в ней не может быть места ни скуке, ни тоске… никаким тяжелым чувствам. — И вы находите, что я непогрешительна… то есть что я так правильно устроила свою жизнь? — Еще бы! Да вот, например: через несколько минут пробьет десять часов, и я уже наперед знаю, что вы прогоните меня. — Нет, не прогоню, Евгений Васильич. Вы можете остаться. Отворите это окно… мне что-то душно. Базаров встал и толкнул окно. Оно разом со стуком распахнулось… Он не ожидал, что оно так легко отворялось; притом его руки дрожали. Темная мягкая ночь глянула в комнату с своим почти черным небом, слабо шумевшими деревьями и свежим запахом вольного, чистого воздуха. — Спустите стору и сядьте, — промолвила Одинцова, — мне хочется поболтать с вами перед вашим отъездом. Расскажите мне что-нибудь о самом себе; вы никогда о себе не говорите. — Я стараюсь беседовать с вами о предметах полезных, Анна Сергеевна. — Вы очень скромны… Но мне хотелось бы узнать что-нибудь о вас, о вашем семействе, о вашем отце, для которого вы нас покидаете. «Зачем она говорит такие слова?» — подумал Базаров. — Все это нисколько не занимательно, — произнес он вслух, — особенно для вас; мы люди темные… — А я, по-вашему, аристократка? Базаров поднял глаза на Одинцову. — Да, — промолвил он преувеличенно резко. Она усмехнулась. — Я вижу, вы меня знаете мало, хотя вы и уверяете, что все люди друг на друга похожи и что их изучать не стоит. Я вам когда-нибудь расскажу свою жизнь… но вы мне прежде расскажете свою. — Я вас знаю мало, — повторил Базаров. — Может быть, вы правы; может быть, точно, всякий человек — загадка. Да хотя вы, например: вы чуждаетесь общества, вы им тяготитесь — и пригласили к себе на жительство двух студентов. Зачем вы, с вашим умом, с вашею красотою, живете в деревне? — Как? Как вы это сказали? — с живостью подхватила Одинцова. — С моей… красотой? Базаров нахмурился. — Это все равно, — пробормотал он, — я хотел сказать, что не понимаю хорошенько, зачем вы поселились в деревне? — Вы этого не понимаете… Однако вы объясняете это себе как-нибудь? — Да… я полагаю, что вы постоянно остаетесь на одном месте потому, что вы себя избаловали, потому, что вы очень любите комфорт, удобства, а ко всему остальному очень равнодушны. Одинцова опять усмехнулась. — Вы решительно не хотите верить, что я способна увлекаться? — Базаров исподлобья взглянул на нее. — Любопытством — пожалуй; но не иначе. — В самом деле? Ну, теперь я понимаю, почему мы сошлись с вами; ведь и вы такой же, как я. — Мы сошлись… — глухо промолвил Базаров. — Да!.. ведь я забыла, что вы хотите уехать. Базаров встал. Лампа тускло горела посреди потемневшей, благовонной, уединенной комнаты; сквозь изредка колыхавшуюся стору вливалась раздражительная свежесть ночи, слышалось ее таинственное шептание. Одинцова не шевелилась ни одним членом, но тайное волнение охватывало ее понемногу… Оно сообщилось Базарову. Он вдруг почувствовал себя наедине с молодою, прекрасной женщиной… — Куда вы? — медленно проговорила она. Он ничего не отвечал и опустился на стул. — Итак, вы считаете меня спокойным, изнеженным, избалованным существом, — продолжала она тем же голосом, не спуская глаз с окна. — А я так знаю о себе, что я очень несчастлива. — Вы несчастливы! Отчего? Неужели вы можете придавать какое-нибудь значение дрянным сплетням? Одинцова нахмурилась. Ей стало досадно, что он так ее понял. — Меня эти сплетни даже не смешат, Евгений Васильевич, и я слишком горда, чтобы позволить им меня беспокоить. Я несчастлива оттого… что нет во мне желания, охоты жить. Вы недоверчиво на меня смотрите, вы думаете: это говорит «аристократка», которая вся в кружевах и сидит на бархатном кресле. Я и не скрываюсь: я люблю то, что вы называете комфортом, и в то же время я мало желаю жить. Примирите это противоречие как знаете. Впрочем, это все в ваших глазах романтизм. Базаров покачал головою. — Вы здоровы, независимы, богаты; чего же еще? Чего вы хотите? — Чего я хочу, — повторила Одинцова и вздохнула. — Я очень устала, я стара, мне кажется, я очень давно живу. Да, я стара, — прибавила она, тихонько натягивая концы мантильи на свои обнаженные руки. Ее глаза встретились с глазами Базарова, и она чуть-чуть покраснела. — Позади меня уже так много воспоминаний: жизнь в Петербурге, богатство, потом бедность, потом смерть отца, замужество, потом заграничная поездка, как следует… Воспоминаний много, а вспомнить нечего, и впереди передо мной — длинная, длинная дорога, а цели нет… Мне и не хочется идти. — Вы так разочарованы? — спросил Базаров. — Нет, — промолвила с расстановкой Одинцова, — но я не удовлетворена. Кажется, если б я могла сильно привязаться к чему-нибудь… — Вам хочется полюбить, — перебил Базаров, — а полюбить вы не можете: вот в чем ваше несчастье. Одинцова принялась рассматривать рукава своей мантильи. — Разве я не могу полюбить? — промолвила она. — Едва ли! Только я напрасно назвал это несчастьем. Напротив, тот скорее достоин сожаления, с кем эта штука случается. — Случается что? — Полюбить. — А вы почем это знаете? — Понаслышке, — сердито отвечал Базаров. «Ты кокетничаешь, — подумал он, — ты скучаешь и дразнишь меня от нечего делать, а мне…» Сердце у него действительно так и рвалось. — Притом, вы, может быть, слишком требовательны, — промолвил он, наклонившись всем телом вперед и играя бахромою кресла. — Может быть. По-моему, или все, или ничего. Жизнь за жизнь. Взял мою, отдай свою, и тогда уже без сожаления и без возврата. А то лучше и не надо. — Что ж? — заметил Базаров, — это условие справедливое, и я удивляюсь, как вы до сих пор… не нашли, чего желали. — А вы думаете, легко отдаться вполне чему бы то ни было? — Не легко, если станешь размышлять, да выжидать, да самому себе придавать цену, дорожить собою то есть; а не размышляя, отдаться очень легко. — Как же собою не дорожить? Если я не имею никакой цены, кому же нужна моя преданность? — Это уже не мое дело; это дело другого разбирать, какая моя цена. Главное, надо уметь отдаться. Одинцова отделилась от спинки кресла. — Вы говорите так, — начала она, — как будто все это испытали. — К слову пришлось, Анна Сергеевна: это все, вы знаете, не по моей части. — Но вы бы сумели отдаться? — Не знаю, хвастаться не хочу. Одинцова ничего не сказала, и Базаров умолк. Звуки фортепьяно долетели до них из гостиной. — Что это Катя так поздно играет, — заметила Одинцова. Базаров поднялся. — Да, теперь точно поздно, вам пора почивать. — Погодите, куда же вы спешите… мне нужно сказать вам одно слово. — Какое? — Погодите, — шепнула Одинцова. Ее глаза остановились на Базарове; казалось, она внимательно его рассматривала. Он прошелся по комнате, потом вдруг приблизился к ней, торопливо сказал «прощайте», стиснул ей руку так, что она чуть не вскрикнула, и вышел вон. Она поднесла свои склеившиеся пальцы к губам, подула на них и внезапно, порывисто поднявшись с кресла, направилась быстрыми шагами к двери, как бы желая вернуть Базарова… Горничная вошла в комнату с графином на серебряном подносе. Одинцова остановилась, велела ей уйти и села опять, и опять задумалась. Коса ее развилась и темной змеей упала к ней на плечо. Лампа еще долго горела в комнате Анны Сергеевны, и долго она оставалась неподвижною, лишь изредка проводя пальцами по своим рукам, которые слегка покусывал ночной холод. А Базаров, часа два спустя, вернулся к себе в спальню с мокрыми от росы сапогами, взъерошенный и угрюмый. Он застал Аркадия за письменным столом, с книгой в руках, в застегнутом доверху сюртуке. — Ты еще не ложился? — проговорил он как бы с досадой. — Ты долго сидел сегодня с Анной Сергеевной, — промолвил Аркадий, не отвечая на его вопрос. — Да, я с ней сидел все время, пока вы с Катериной Сергеевной играли на фортепьяно. — Я не играл… — начал было Аркадий и умолк. Он чувствовал, что слезы приступали к его глазам, а ему не хотелось заплакать перед своим насмешливым другом.

Источник: ilibrary.ru

Базаров: отношение к любви

Молодой Базаров с первой встречи с другими героями романа представлен человеком из простого народа, который абсолютно этого не стесняется и даже наоборот гордится этим. Правил этикета дворянского аристократического общества, собственно, он никогда не придерживался и не собирался этого делать.

Базаров — человек дела, твердых убеждений и бескомпромиссных суждений, натура очень увлеченная наукой и медициной. Нигилистические взгляды делают его в чем-то интересным, а в чем-то отталкивающим и непонятным.

Чего только стоят его рассуждения об искусстве. Для него художник Рафаэль «гроша ломанного не стоит», красоты природы для него тоже не существует, так как создана она не для того, чтобы ею любоваться, а как мастерская для человека. Отношение Базарова к любви — свое личное и ненавистное. Потому как он считает, что ее и вовсе не существует. Любовь в его понимании — это только физиология и, если хотите, обычные «потребности организма».

Отношение Базарова к любви: цитаты

До встречи с вдовой Анной Сергеевной Одинцовой он был человеком холодного рассудка, трезвого и глубокого ума, гордый и целеустремленный, уверенный во всем, где только можно, отстаивал идеи нигилизма, стараясь сломать привычные стереотипы, все старое и ненужное, и тут же добавлял, что вот строить — не их дело.

«Романтизм» и «гниль» еще недавно ставил в один ряд Базаров. Отношение к любви однако ему пришлось переосмысливать заново. Сначала Одинцова привлекла его чисто «физиологически» и говорил он о ней так: «Что за фигура, на остальных баб не похожа»; «У нее такие плечи, каких я не видывал».

Одинцова

Что касается темы «Базаров: отношение к любви», надо отметить, что Одинцова в беседе стала выбирать темы интересные для него, они стали говорить на одном языке, и это не могло не повлиять положительно на их взаимоотношения.

Любовь для этого героя стала слишком серьезным экзаменом на верность нигилистическим идеалам. Базаров никогда до этого не испытывал ничего подобного и вообще думал, что не склонен к романтике. Но на деле оказалось, что все люди одинаковы в отношении любви, ведь она не спрашивает, когда ей приходить. Нездоровым становится отношение Базарова к любви. Цитаты о любви в конечном итоге начинают разниться.

Одинцова была очень умной женщиной, и нельзя сказать, что она не увлеклась этим удивительным человеком. Анна Сергеевна много думала о нем и даже вызвала его на откровенность, однако, получив в ответ признание в любви, тут же отвергла его, потому что всего дороже ей был привычный уклад и комфорт, чем простое мимолетное увлечение. Однако тут уже не мог совладать с собой Базаров. Отношение к любви у него стало меняться, и в итоге добило его.

Разбитое сердце

Неоцененная любовь приводит Базарова к тяжелым душевным переживаниям и совсем выбивает его из колеи. Он потерял цель и смысл жизни. Чтобы хоть как-то развеяться, он уезжает к родителям и помогает отцу в его медицинской практике. В итоге он заразился тифом и умер. Но сначала погибла от любви его душа, не сумевшая пережить любовные страдания. А уже потом и тело.

В конце произведения Тургенев подытоживает, что человек создан для того, чтобы любить, восхищаться и чувствовать. Отрицая все это, он просто обречен на смерть.

Источник: FB.ru


Leave a Comment

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте, как обрабатываются ваши данные комментариев.