Бетховен письмо к бессмертной возлюбленной


Слушая и наслаждаясь «Лунной» сонатой гениального композитора, мало кто задумывается при этом, какая личная драма стоит за каждой нотой, за каждым тактом этого знаменитого произведения. Он всю жизнь грезил любовью, лелея мысль о женщине, которая станет его Музой, его судьбой и матерью его детей. Но, увы, не сложилось.

Невзирая на то, что Бетховен постоянно жил в состоянии влюбленности, к сожалению, он с тем же постоянством выбирал не тех женщин. Это были то знатная аристократка, жениться на которой Бетховену не позволял статус, то замужняя женщина, а то привередливая самолюбивая певица. Но чаще всего Бетховен влюблялся в своих юных учениц, которые мимолетом увлекались маэстро и упорхали от него как бабочки к другим.

Через страдания к признанию


В декабре 1770 года в Бонне родился Людвиг ван Бетховен в семье пьющего придворного певца-тенора. Годы детства будущего гения были самыми тяжелыми в его жизни. Его отец, деспотичный и грубый человек, обнаружив у своего 4-летнего сына уникальные способности к музыке, решил сделать из него музыкального вундеркинда. В то время в Европе уже гремело имя 17-летнего Моцарта, и это подогревало желание отца также зaработать на таланте своего отпрыска.


С того момента и началась горькая наука Людвига. Родитель заставлял малыша упражняться до изнеможения и избивал за малейшее непослушание. Изо дня в день, с утра до ночи он сидел за клавесином, разучивая различные упражнения, переписывая партитуры, упражняясь в игре на скрипке, изучая теорию музыки. А когда у мальчика чего либо не получалось, отец в воспитательных целях запирал его в холодный чулан.


Плоды отцовского просвещения не заставили себя долго ждать. В восемь лет мальчик стал зaрабатывать на жизнь концертами. К десяти годам он уже виртуозно играл на фортепиано и был принят органистом в один из центральных городских соборов. Оставив в одиннадцать лет занятия в школе, он самостоятельно выучил итальянский, французский и латынь, а по ночам зачитывался древнегреческими философами и Шексипром. В тринадцать Людвиг играл на скрипке, альте и виолончели в капелле при монаршем дворе.

При этом, будучи лишенным тепла и родительской ласки, подросток оставался вечно угрюмым, нелюдимым и замкнутым. Лучиком света в его жизнь вошел органист придворной капеллы, мудрый и добрый наставник Кристиан Готлиб Нефе. Именно он научил будущего композитора древним языкам, философии, литературе, истории, этике, а еще научил разбираться в человеческой жизни.



17-летнему Бетховену-младшему распоряжением архиепископа, была передана зарплата отца, который окончательно спился, и его обязанности в городском оркестре. И юноша стал фактически главой семьи, вернее тем, что от нее осталось. К тому времени мать и несколько старших ее детей умерли от туберкулеза, и на попечении Людвига осталось младшие братья и пьяница отец. Поэтому, когда молодому музыканту представилась возможность поехать учиться в Вену, он с радостью покинет Бонн, город своего детства, тяжелые воспоминания которого всю жизнь будут бередить ему душу.

Бетховен в юности казался очень странным, впрочем, таким он оставался и до конца своих дней: одеваясь во что придется, иногда даже в лохмотья, ходил по улицам, размахивая руками, будто дирижируя, и бормоча под нос музыку. В его доме всегда царил чудовищный беспорядок: во всех углах разбросанные пачки нотной бумаги, чернильницы, хаотически расставленная мебель. Однако наиболее всего поражал рояль, из которого, во все стороны торчали лопнувшие струны. Инструменту сложно было выдерживать манеру игры композитора, преисполненной неистовой мощи и страсти. А Бетховену совершенно было плевать на внешнюю сторону жизни, его интересовало только творчество.


Страшный недуг

Наверное, нет ничего страшнее для музыканта, нежели потерять слух. Именно такой недуг настиг гениального композитора.


26 лет он начал стремительно терять слух. У него начал развиваться тинит — воспаление внутреннего уха, приводящего к звону в ушах. По совету докторов он уединился в пригороде Вены. Однако покой и тишина никак не улучшили его самочувствия. Бетховен начинает понимать, что его глухота неизлечима. До 40 лет он еще улавливал высокие ноты, а к 48 — наступила полная потеря слуха. Маэстро был в жутком отчаянии и близок к самоубийству. Но взял себя в руки: «Это же глупость — оставить мир раньше, чем я выполню все, к чему ощущаю призвание».


« В течение двух лет я избегал почти всех общественных мероприятий, потому что это было выше моих сил — сказать людям, что я не слышу,— писал он.- Если бы у меня была другая профессия, было бы легче, но в моей профессии это катастрофа».

Его музыка с каждым годом становится все меланхоличнее и тревожнее. Писал он свои шедевры, зажав в зубах карандаш, другой конец которого упирался в корпус рояля. Благодаря такому прикосновению Бетховен чувствовал вибрации инструмента. Он не мог больше выступать с концертами — но продолжал сочинять гениальную музыку. Искусствоведы утверждают, что свои самые прекрасные произведения он написал, когда слышал звуки только в своей голове…

И без того суровый и вспыльчивый характер композитора стал еще невыносимей. В своих дневниках он писал, что чувствует, как мир ускользает от него. Он перестал встречаться с друзьями и появляться в свете, скрывая от всех идущую за ним по пятам болезнь.

Джульетта Гвиччарди: любовь гения и кокетки



Однако всё неожиданно поменялось в его жизни, когда в нее вошла она, 17-летняя аристократка итальянского происхождения Джульетта Гвиччарди, приехавшая в Вену из провинции. Девушка, мечтая стать пианисткой, искала себе достойного учителя, а лучше, нежели Бетховен, было не найти. И нужно сказать, что при всей своей строгости Бетховен был неравнодушен к женской красоте и, поэтому, не отказался дать несколько уроков молодой очаровательной девушке, причем бесплатно. В качестве символической платы Джульетта преподнесла учителю несколько собственноручно вышитых мужских рубашек. Бетховен был тронут до глубины души. Он уже чувствовал, как в его сердце воспламеняется искра любви к своей ученице.


Однако это абсолютно не повлияло на оценку ее музыкальных способностей. Когда маэстро был недоволен ее игрой, он швырял ноты на пол, неистово кричал, демонстративно отворачиваясь от девушки, а та покорно молчала, собирая нотные тетради с пола. А потом он искренне раскаивался, писал Джульетте любовные письма, просил прощения. Он был почти счастлив, ему казалось, что она его тоже любит… На пике своих чувств, Бетховен приступил к созданию новой сонаты, которую решил посвятить Джульетте Гвиччарди. Впоследствии мир узнает ее под названием «Лунной». И что интересно, начинал он ее в состоянии великой любви, восторга и надежды. А вот заканчивал свой шедевр Бетховен в гневе, ярости и сильнейшей обиде.


Ветреная девушка, которой, по всей видимости, довольно быстро надоел непростой характер её учителя и возлюбленного, а также начала раздражать его глухота и обезображенное оспой лицо, завела роман с 18-летним графом Робертом фон Галленбергом, который также увлекался музыкой и сочинял весьма посредственные музыкальные пьески. В последнем, прощальном, письме к Бетховену Джульетта написала: «Я ухожу от гения, который уже победил, к гению, который ещё борется за признание. Я хочу быть его ангелом-хранителем!»


Дальнейшая история была весьма предсказуемой: она вышла замуж за Галленберга и уехала в Италию, и там продолжала жить весело и беззаботно, пока не встретилась с князем Пюклер-Мускау. Между ними завязался долгий и мучительный роман. Этот циничный альфонс тянул из Джульетты деньги, а когда финансовые дела ее мужа пошли на спад, бросил ее… Спустя 20 лет жизнь забросила Джульетту снова в Вену, и она, случайно встретившись с маэстро, бросилась к нему с просьбой: «Людвиг, во имя нашей великой любви, одолжите бедной женщине денег!»

Бетховен, хотя и не был скупым и готов был отдать нуждающемуся последнюю монету, категорически ей отказал. Когда-то Джульетта ранила его слишком сильно, и обида по-прежнему жгла его душу.

Кто была «бессмертно возлюбленной» гения


Однако гению еще не раз довелось быть униженным женщинами… Он так никогда и не женился, хотя сватался неоднократно — в частности, к певице Элизабет Рёккель и пианистке Терезе Мальфатти. Ему даже завести роман было весьма сложно. Так однажды одна молодая певица венской оперы на предложение встретиться с ним насмешливо ответила, что «композитор настолько безобразен во внешнем виде, да к тому же кажется ей слишком уж странным», что встречаться с ним она не намерена.


Чего греха таить, Бетховен действительно разительно отличался своим внешним видом среди кавалеров того времени. Его почти всегда видели небрежно одетым, неопрятным и с копной непричёсанных волос на голове.


А когда композитор умер, в самом дальнем углу его письменного стола нашли длинное письмо на десяти страницах «к бессмертной возлюбленной» вместе с миниатюрными портретами Джульетты Гвиччарди и графини Эрдеди. О том, кем была неведомая героиня знаменитого письма до сих пор среди искусствоведов ведутся споры. Некоторые склонны утверждать, что это Антония Брентано, иные — Тереза Брунсвик, с которой маэстро долгие годы дружил. Этот список продолжают: Джульетта Гвиччарди, Беттина Брентано,
Жозефина Брунсвик, Анна-Мария Эрдёди и даже невестка Бетховена, жена его брата Каспара-Карла, Иоганна.


Однако истинная личность женщины, которой адресовано это письмо, остается неизвестной и по сей день. Это осталось величайшей загадкой, которую гений унес с собой в могилу.




Осенью 1826 года Бетховен слег. Длительное лечение и три сложнейшие операции прошли безрезультатно. А через полгода великий гений музыки Людвиг ван Бетховен скончался. Перед погребением было произведено вскрытие тела гения и черепа, в том числе, дабы выяснить истинную причину глухоты композитора. На удивление специалистов, никаких патологий в ушной области выявлено не было. Парадоксально, но факт…. А что касается болезни, приведшей Бетховена к смерти, анализ показал переизбыток в его организме свинца. Лечащий доктор, сам не ведая того, часто назначал своему пациенту примочки, в которых содержался злополучный элемент.

Вот такой печальный конец гениального музыканта.


В продолжение темы о любовных перипетиях известных композиторов прошлого читайте: Портрет, разрезанный пополам, или Что разделило Шопена и Жорж Санд.

Понравилась статья? Тогда поддержи нас, жми:

Источник: kulturologia.ru

Просто всю жизнь люблю музыку Великого Бетховена…
В нем, в его музыке живет настоящая Любовь… Все вокруг твердят что Любовь должна быть взаимной..) Смешные) Любовь никому ничего не должна.


а может просто быть, и когда Она появляется, то уже никогда не исчезает. Если мы любим — нас не очень волнует ответная реакция любимой, любимого. Это не существенно. Существенна Любовь, рождающая красоту жизни! Любовь — не испытание, но дар! Принимая его с улыбкой, восхищением и желанием дарить эту любовь мы можем совершать чудеса!
Бетховен — одно из чудес нашего мира! Мужчина пронесший свою Любовь к возлюбленной через всю свою жизнь….

Вот письма молодого Бетховена к Возлюбленной, к юной Джульетте Гвиччарди
6-го июля, утром, 1801 г.

«Ангел мой, жизнь моя, мое второе я — пишу сегодня только несколько слов и то карандашом (твоим) — должен с завтрашнего дня искать себе квартиру; как это неудобно именно теперь.-3ачем эта глубокая печаль перед неизбежным? Разве любовь может существовать без жертв, без самоотвержения; разве ты можешь сделать так, чтобы я всецело принадлежал тебе, ты мне, Боже мой! В окружающей прекрасной природе ищи подкрепления и силы покориться неизбежному. Любовь требует всего и имеет на то право; я чувствую в этом отношении то же, что и ты; только ты слишком легко забываешь о том, что я должен жить для двоих, — для тебя и для себя; если бы мы совсем соединились, мы бы не страдали, ни тот, ни другой. — Путешествие мое было ужасно: я прибыл сюда вчера только в четыре часа утра; так как было слишком мало лошадей, почта следовала по другой дороге, но что за ужасная дорога! На последней станции мне советовали не ехать ночью, рассказывали об опасностях, которым можно подвергнуться в таком-то лесу, но это меня только подзадорило; я быль, однако, неправд: экипаж мог сломаться на этой ужасной проселочной дороге; если бы попались не такие ямщики, пришлось бы остаться среди дороги.


8212; Эстергази отправился другой обыкновенной дорогой на восьми лошадях и подвергся тем же самым неприятностям, что я, имевший только 4-х лошадей; впрочем, как всегда, преодолев препятствие, я почувствовал удовлетворение. Но бросим это, перейдем к другому. Мы, вероятно, вскоре увидимся; и сегодня я не могу сообщить тебе заключений, сделанных мною относительно моей жизни; если бы сердца наши бились вместе, я бы, вероятно, их не делал. Душа переполнена всем, что хочется сказать тебе. Ах, бывают минуты, когда мне кажется, что язык наш бессилен. Развеселись, будь по-прежнему моим неизменным, единственным сокровищем, как и я твоим, об остальном, что должно с нами быть и будет, позаботятся боги.
Твой верный Людвиг
Бетховен письмо к бессмертной возлюбленной
В понедельник вечером, 6-го июля 1801 г.

«Ты страдаешь, ты, мое сокровище! Теперь только я понял, что письма следует отправлять рано утром.


недельник, четверг — единственные дни, когда почта идет отсюда в К. Ты страдаешь; ах, где я, там и ты со мной; зная, что ты моя, я добьюсь того, что мы соединимся; что это будет за жизнь!!!! Да!!!! без тебя же буду жить, преследуемый расположением людей, которого я, по моему мнению, не заслуживаю, да и не желаю заслуживать; унижение же одного человека перед другим мне тяжело видеть. Если же взгляну на себя со стороны, в связи с вселенной, что значу я? Что значит тот, кого называют самым великим? Но в этом-то сознании и кроется божественная искра человека. Я плачу, когда подумаю, что ты не раньше субботы получишь весточку от меня. Как бы ты ни любила меня, я все-таки люблю тебя сильнее; будь всегда откровенна со мной; покойной ночи! Так как я лечусь ваннами, я должен вовремя идти спать (здесь три или четыре слова зачеркнуты рукою Бетховена так, что их невозможно разобрать). Боже мой! чувствовать себя в одно время так близко друг от друга и так далеко! Не целое ли небо открывает нам наша любовь — и не так же ли она непоколебима, как небесный свод».
Бетховен письмо к бессмертной возлюбленной
7-го июля 1801 г.

«Здравствуй! Едва проснулся, как мысли мои летят к тебе, бессмертная любовь моя! Меня охватывают то радость, то грусть при мысли о том, что готовит нам судьба. Я могу жить только с тобой, не иначе; я решил до тех пор блуждать вдали от тебя, пока не буду в состоянии прилететь с тем, чтобы броситься в твои объятия, чувствовать тебя вполне своей и наслаждаться этим блаженством. К сожалению, это надо; ты согласишься на это тем более, что ты не сомневаешься в моей верности к тебе; никогда другая не овладеет моим сердцем, никогда, никогда. О, Боже, зачем покидать то, что так любишь! Жизнь, которую я веду теперь в В., тяжела: твоя любовь делает меня и счастливейшим и несчастнейшим человеком в одно и то же время; в моих годах требуется уже некоторое однообразие, устойчивость жизни, а разве они возможны при наших отношениях? Ангел мой, сейчас узнал только, что почта отходит ежедневно, я должен кончать, чтобы ты скорей получила письмо. Будь покойна; только спокойным отношением к нашей жизни мы можем достигнуть нашей цели — жить вместе; будь покойна, люби меня сегодня – завтра — о, какое страстное желание видеть тебя — тебя-тебя, моя жизнь (почерк становится все неразборчивее), душа моя – прощай — о, люби меня по-прежнему — не сомневайся никогда в верности любимого тобою Л.
Люби навеки тебя, меня, нас».
Бетховен письмо к бессмертной возлюбленной
После его смерти в ящике письменного стола нашли письмо «К бессмертной возлюбленной»: «Мой ангел, моё всё, моё я… Отчего глубокая печаль там, где господствует необходимость? Разве наша любовь может устоять только ценою жертв путём отказа от полноты, разве ты не можешь переменить положение, при котором ты не всецело моя и я не всецело твой? Что за жизнь! Без тебя! Так близко! Так далеко! Какая тоска и слёзы по тебе — тебе — тебе, моя жизнь, моё всё…».
Бетховен письмо к бессмертной возлюбленной
Именно ей, бессмертной возлюбленной, была посвящена Лунная… как и вся жизнь…

и есть два чудесных фильма " Переписывая Бетховена / Copying Beethoven (2006)" и "Бессмертная возлюбленная / Immortal Beloved (1994)". посмотрите.
(С) интернет

Источник: mylove.ru

Любовные письма известных людей. Часть I

Хотела порадовать вас интересной подборкой к празднику. Но нашла так много писем, что решила разделить их на две части. Читайте и наслаждайтесь )) Любовное письмо Дени Дидро — Софи Волан Бетховен письмо к бессмертной возлюбленной Я не могу уехать, не сказав Вам нескольких слов. Итак, моя любимица, Вы ждете от меня много хорошего. Ваше счастье, даже Ваша жизнь зависит, как Вы говорите, от моей любви к Вам! Ничего не бойтесь, дорогая моя Софи; моя любовь будет длиться вечно, Вы будете жить и будете счастливы. Я никогда еще не совершал ничего дурного и не собираюсь ступать на эту дорогу. Я весь Ваш — Вы для меня всё. Мы будем поддерживать друг друга во всех бедах, которые может послать нам судьба. Вы будете облегчать мои страдания; я буду помогать Вам в Ваших. Я смогу всегда видеть Вас такой, какой Вы были в последнее время! Что до меня, то Вы должны признать, что я остался таким же, каким Вы увидели меня в первый день нашего знакомства. Это не только моя заслуга, но ради справедливости я должен сказать Вам об этом. С каждым днем я чувствую себя все более живым. Я уверен в верности Вам и ценю Ваши достоинства все сильнее день ото дня. Я уверен в Вашем постоянстве и ценю его. Ничья страсть не имела под собой больших оснований, нежели моя. Дорогая Софи, Вы очень красивы, не правда ли? Понаблюдайте за собой — посмотрите, как идет Вам быть влюбленной; и знайте, что я очень люблю Вас. Это неизменное выражение моих чувств. Спокойной ночи, моя дорогая Софи. Я счастлив так, как только может быть счастлив человек, знающий, что его любит прекраснейшая из женщин. Вольфганг Амадей Моцарт — Констанце Бетховен письмо к бессмертной возлюбленной Дорогая маленькая женушка, у меня к тебе есть несколько поручений. Я умоляю тебя: 1) не впадай в меланхолию, 2) заботься о своем здоровье и опасайся весенних ветров, 3) не ходи гулять одна — а еще лучше вообще не ходи гулять, 4) будь полностью уверена в моей любви. Все письма тебе я пишу, поставив перед собой твой портрет. 6) и под конец я прошу тебя писать мне более подробные письма. Я очень хочу знать, приходил ли навестить нас шурин Хофер на следующий день после моего отъезда? Часто ли он приходит, как обещал мне? Заходят ли Лангесы иногда? Как движется работа над портретом? Как ты живешь? Все это, естественно, меня чрезвычайно интересует. 5) Я умоляю тебя вести себя так, чтобы не пострадало ни твое, ни мое доброе имя, также следи за своей внешностью. Не сердись на меня за такую просьбу. Ты должна любить меня еще сильнее за то, что я забочусь о нашей с тобой чести. В.А. Моцарт Любовное письмо Виктора Гюго своей возлюбленной Адель Фуше Бетховен письмо к бессмертной возлюбленной Несколько слов от тебя, моя любимая Adele, вновь изменили мое настроение. Да, ты можешь делать со мной все что угодно. И завтра я непременно умру, если волшебный звук твоего голоса и нежное прикосновение твоих обожаемых губ не вдохнут в меня жизнь. С какими противоречивыми чувствами я ложился спать! Вчера, Adele, я утратил веру в твою любовь и призывал час смерти. Я говорил себе: «Если правда, что она не любит меня, если ничто во мне не смогло заслужить благословения ее любви, без которой моя жизнь лишится привлекательности, это ли не причина умереть? Должен ли я жить только ради своего личного счастья? Нет; все мое существование посвящено ей одной, даже вопреки ее желанию. И по какому праву посмел я домогаться ее любви? Разве я ангел или божество? Я люблю ее, это правда. Я готов с радостью принести ей в жертву все, что она пожелает, — все, даже надежду быть любимым ею. Нет в мире преданности большей, чем моя по отношению к ней, к ее улыбке, к одному ее взгляду. Но могу ли я быть другим? Разве не она — цель всей моей жизни? Если она выкажет равнодушие ко мне, даже ненависть, это будет моим несчастьем, концом. Но не повредит ли это ее счастью? Да, если она не в силах любить меня, я должен винить в этом только себя одного. Мой долг — следовать за ней по пятам, быть рядом с ней, служить преградой для всех опасностей, служить спасительным мостиком, вставать без устали между ней и всеми печалями, не требуя никакой награды, не ожидая никакой благодарности. Только бесконечное счастье даст она, если иногда соизволит бросить жалостливый взгляд на своего раба и вспомнит о нем в миг опасности! Вот так! Если она только позволит мне положить свою жизнь на то, чтобы предугадывать каждое ее желание, исполнять все ее капризы. Если она только разрешит мне целовать почтительно ее восхитительные следы; если она хотя бы согласится опираться на меня в тяжелые минуты жизни. Тогда я буду обладать единственным счастьем, к которому стремлюсь. Но если я готов пожертвовать всем ради нее, должна ли она быть благодарна мне? Ее ли это вина, что я люблю ее? Должна ли она считать, что обязана любить меня? Нет! Она может смеяться над моею преданностью, принимать мои услуги с ненавистью, отталкивать мое поклонение с презрением, при этом у меня ни на мгновение не будет права пожаловаться на этого ангела; не будет морального права приостановить мою щедрость по отношению к ней, щедрость, которой она пренебрегает. Каждый мой день должен быть отмечен жертвой, принесенной ей, и даже в день моей смерти не исчезнет мой неоплатный долг перед ней». Таковы мысли, моя возлюбленная Adele, посетившие меня вчера вечером. Только теперь они смешиваются с надеждой на счастье — такое великое счастье, что я не могу думать о нем без трепета. Это правда, что ты любишь меня, Adele? Скажи, и я поверю в эту изумительную идею. Ты ведь не думаешь, что я сойду с ума от радости, бросив свою жизнь к твоим ногам, будучи уверенным, что сделаю тебя столь же счастливой, сколь счастлив я сам, будучи уверенным, что ты будешь восхищаться мной так же, как я восхищаюсь тобой? О! Твое письмо восстановило мир в моей душе, твои слова, произнесенные этим вечером, наполнили меня счастьем. Тысяча благодарностей, Аdele, мой возлюбленный ангел. Если бы я мог пасть ниц пред тобой, как перед божеством! Какое счастье ты принесла мне! Аdieu, аdieu, я проведу восхитительную ночь, мечтая о тебе. Спи спокойно, позволь твоему мужу взять двенадцать поцелуев, которые ты обещала ему, помимо тех, что еще не обещаны. Письмо Бетховена своей Возлюбленной Бетховен письмо к бессмертной возлюбленной Даже в постели мысли мои летят к тебе, Бессмертная Любовь моя! Меня охватывает то радость, то грусть в ожидании того, что готовит нам судьба. Я могу жить либо с тобой, либо не жить вовсе. Да, я решил до тех пор блуждать вдали от тебя, пока не буду в состоянии прилететь и броситься в твои объятия, чувствовать тебя вполне своей и наслаждаться этим блаженством. Так должно быть. Ты согласишься на это, ведь ты не сомневаешься в моей верности тебе; никогда другая не овладеет моим сердцем, никогда, никогда. О, Боже, зачем расставаться с тем, что так любишь! Жизнь, которую я веду теперь в В., тяжела. Твоя любовь делает меня одновременно счастливейшим и несчастнейшим человеком. В мои годы требуется уже некоторое однообразие, устойчивость жизни, а разве они возможны при наших отношениях? Ангел мой, сейчас узнал только, что почта уходит ежедневно, я должен закончить, чтобы ты скорей получила письмо. Будь спокойна; будь спокойна, люби меня всегда. Какое страстное желание видеть тебя! Ты — моя Жизнь — мое Всё — прощай. Люби меня по-прежнему — не сомневайся никогда в верности любимого тобою А. Навеки твой, Навеки моя, Навеки мы — наши. Джек Лондон Анне Странски Бетховен письмо к бессмертной возлюбленной Дорогая Анна: Я говорил, что всех людей можно разделить на виды? Если говорил, то позволь уточнить – не всех. Ты ускользаешь, я не могу отнести тебя ни к какому виду, я не могу раскусить тебя. Я могу похвастаться, что из 10 человек я могу предсказать поведение девяти. Судя по словам и поступкам, я могу угадать сердечный ритм девяти человек из десяти. Но десятый для меня загадка, я в отчаянии, поскольку это выше меня. Ты и есть этот десятый. Бывало ли такое, чтобы две молчаливые души, такие непохожие, так подошли друг другу? Конечно, мы часто чувствуем одинаково, но даже когда мы ощущаем что-то по-разному, мы все таки понимаем друг друга, хоть у нас нет общего языка. Нам не нужны слова, произнесенные вслух. Мы для этого слишком непонятны и загадочны. Должно быть Господь смеется, видя наше безмолвное действо. Единственный проблеск здравого смысла во всем этом – это то, что мы оба обладаем бешенным темпераментом, достаточно огромным, что нас можно было понять. Правда, мы часто понимаем друг друга, но неуловимыми проблесками, смутными ощущениями, как будто призраки, пока мы сомневаемся, преследуют нас своим восприятием правды. И все же я не смею поверить в то, что ты и есть тот десятый человек, поведение которого я не могу предсказать. Меня трудно понять сейчас? Я не знаю, наверное, это так. Я не могу найти общий язык. Огромный темперамент – вот то, что позволяет нам быть вместе. На секунду в наших сердцах вспыхнула сама вечность и нас притянуло к друг другу, несмотря на то, что мы такие разные. Я улыбаюсь, когда ты проникаешься восторгом? Эта улыбка, которую можно простить – нет, это завистливая улыбка. 25 лет я прожил в подавленном состоянии. Я научился не восхищаться. Это такой урок, который невозможно забыть. Я начинаю забывать, но этого мало. В лучшем случае, я надеюсь, что до того как я умру, я забуду все, или почти все. Я уже могу радоваться, я учусь этому понемножку, я радуюсь мелочам, но я не могу радоваться тому, что во мне, моим самым сокровенным мыслям, я не могу, не могу. Я выражаюсь неясно? Ты слышишь мой голос? Боюсь нет. На свете есть много лицемерных позеров. Я самый успешный из них Наполеон Бонапарт — Жозефине Бетховен письмо к бессмертной возлюбленной Не было дня, чтобы я не любил тебя; не было ночи, чтобы я не сжимал тебя в своих объятиях. Я не выпиваю и чашки чая, чтобы не проклинать свою гордость и амбиции, которые вынуждают меня оставаться вдалеке от тебя, душа моя. В самом разгаре службы, стоя во главе армии или проверяя лагеря, я чувствую, что мое сердце занято только возлюбленной Жозефиной. Она лишает меня разума, заполняет собой мои мысли. Если я удаляюсь от тебя со скоростью течения Роны, это означает только то, что я, возможно, вскоре увижу тебя. Если я встаю среди ночи, чтобы сесть за работу, это потому, что так можно приблизить момент возвращения к тебе, любовь моя. В своем письме от 23 и 26 вантоза ты обращаешься ко мне на «Вы». «Вы» ? А, черт! Как ты могла написать такое? Как это холодно!…. …Жозефина! Жозефина! Помнишь ли ты, что я тебе сказал когда-то: природа наградила меня сильной, непоколебимой душой. А тебя она вылепила из кружев и воздуха. Ты перестала любить меня? Прости меня, любовь всей моей жизни, моя душа разрывается. Сердце мое, принадлежащее тебе, полно страха и тоски… Мне больно оттого, что ты не называешь меня по имени. Я буду ждать, когда ты напишешь его. Прощай! Ах, если ты разлюбила меня, значит, ты меня никогда не любила! И мне будет о чем сожалеть! Наполеон Бонапарт — Жозефине в Милан (13 ноября 1796 года, отправлено из Вероны) Я больше тебя не люблю… Наоборот, я ненавижу тебя. Ты — мерзкая, глупая, нелепая женщина. Ты мне совсем не пишешь, ты не любишь своего мужа. Ты знаешь, сколько радости доставляют ему твои письма, и не можешь написать даже шести беглых строк. Однако чем Вы занимаетесь целый день, сударыня? Какие неотложные дела отнимают у Вас время, мешают Вам написать своему очень хорошему любовнику? Что мешает Вашей нежной и преданной любви, которую Вы ему обещали? Кто этот новый соблазнитель, новый возлюбленный, который претендует на все Ваше время, не давая Вам заниматься супругом? Жозефина, берегись: в одну прекрасную ночь я взломаю твои двери и предстану пред тобой. На самом деле, мой дорогой друг, меня тревожит то, что я не получаю от тебя вестей, напиши мне быстро четыре страницы, и только о тех приятных вещах, которые наполнят мое сердце радостью и умилением. Надеюсь скоро заключить тебя в свои объятия и покрыть миллионом поцелуев, жгучих, как лучи солнца на экваторе. Бонапарт Марк Твен – Ливи Бетховен письмо к бессмертной возлюбленной Ливи, дорогая, сегодня мы с радостным гиканьем шесть часов подряд лазали вверх и вниз по крутым холмам, в грязных и мокрых башмаках, под дождем, который не прекращался ни на минуту. Всю дорогу я был бодр и свеж, как жаворонок, и прибыл на место без малейшего чувства усталости. Мы помылись, вылили воду из ботинок, поели, разделись и улеглись спать на два с половиной часа, пока наши одежки и снаряжение сохли, а ботинки еще и подвергались чистке. Потом мы надели еще теплую одежду и отправились к столу. Я завел несколько милых друзей-англичан и завтра увижусь с ними в Зерматте. Собрал маленький букет цветов, но они завяли. Я отправил тебе полную коробку цветов вчера вечером из Люкербада. Я только что послал телеграмму, чтобы ты завтра передала семейные новости по телеграфу мне в Рифель. Надеюсь, у вас все в порядке и вы так же весело проводите время, как и мы. Люблю тебя, мое сердечко, тебя и деток. Передай мою любовь Кларе Сполдинг, а также ребятишкам. Вагнер – Матильде Везендонк Бетховен письмо к бессмертной возлюбленной А моя милая муза все еще вдали? Молча ждал я ее посещения; просьбами тревожить ее не хотел. Муза, как и любовь, осчастливливает свободно. Горе глупцу, горе нищему любви, если он хочет силою взять то, что ему не дается добровольно. Их нельзя приневоливать. Не правда ли? Не правда ли? Как могла бы любовь быть музою, если бы она позволяла себя принуждать? А моя милая муза все еще вдали от меня? Чарльз Дарвин — Эмме Веджвуд Бетховен письмо к бессмертной возлюбленной Не могу передать тебе, какое удовольствие я получил от визита к Маерам. Я предвкушал будущую безмятежную жизнь: очень надеюсь, что ты сможешь быть так же счастлива, как я. Но когда я думаю об этом, меня пугает, что ты не привыкла к такому образу жизни. Сегодня утром я думал о том, как случилось, что на меня, человека общительного и сугубо рационального, так благотворно действует счастье, и тишина, и уединение. Объяснение, полагаю, достаточно просто, я говорю о нем потому, что оно даст тебе надежду, что со временем я стану менее неотесанным и грубым. Всему виной пять лет моего путешествия (и, конечно, последние два года), которые, можно сказать, стали началом моей настоящей жизни. Несмотря на активный образ жизни, который я там вел — восхищался невиданными животными, путешествовал по диким пустыням или непроходимым лесам, расхаживал по палубе старины «Бигля» в ночи — истинное наслаждение доставляло мне только то, что происходило в моей голове. Прости мой эгоизм, я рассказываю об этом в надежде, что ты облагородишь меня, научишь находить счастье не только в построении теорий и осмысливании фактов в тишине и одиночестве. Дражайшая моя Эмма, я горячо молюсь, чтобы ты никогда не пожалела ни о чем, и я добавлю еще кое-что — ты получишь во вторник: моя дорогая будущая жена, да благословит тебя Бог… Сегодня после церкви заходили Лайелы; Лайел так занят геологией, что ему необходима разгрузка; в качестве почетного гостя я обедаю у них во вторник. Сегодня мне было немного стыдно за себя, мы говорили около получаса и все о геологии, а бедная миссис Лайел сидела рядом, подобно монументу, воплощающему терпение. Наверное, мне стоит попрактиковаться в общении с женским полом, хотя не заметил, чтобы Лайел испытывал хоть какие-то угрызения совести. Надеюсь со временем укрепить свою совесть: немногие мужья, кажется, считают это трудным делом. После возвращения я несколько раз заглядывал в нашу гостиную, чему ты охотно поверишь. Полагаю, мой вкус в выборе цвета уже испорчен, поскольку я заявляю, что комната смотрится уже менее безобразной. Я получил так много удовольствия, находясь в доме, что, наверное, стал похож на ребенка-переростка, увлеченного новой игрушкой. Но все же я не совсем ребенок, поскольку страстно желаю иметь жену и друга. Джон Китс — Фанни Браун Бетховен письмо к бессмертной возлюбленной Милая моя девочка! Ничто в мире не могло одарить меня большим наслаждением, чем твое письмо, разве что ты сама. Я почти уже устал поражаться тому, что мои чувства блаженно повинуются воле того существа, которое находится сейчас так далеко от меня. Даже не думая о тебе, я ощущаю твое присутствие, и волна нежности охватывает меня. Все мои мысли, все мои безрадостные дни и бессонные ночи не излечили меня от любви к Красоте. Наоборот, эта любовь стала такой сильной, что я в отчаянии оттого, что тебя нет рядом, и вынужден в унылом терпении превозмогать существование, которое нельзя назвать Жизнью. Никогда прежде я не знал, что есть такая любовь, какую ты подарила мне. Я не верил в нее; я боялся сгореть в ее пламени. Но если ты будешь любить меня, огонь любви не сможет опалить нас — он будет не больше, чем мы, окропленные росой Наслаждения, сможем вынести. Ты упоминаешь «ужасных людей» и спрашиваешь, не помешают ли они нам увидеться вновь. Любовь моя, пойми только одно: ты так переполняешь мое сердце, что я готов превратиться в Ментора, едва заметив опасность, угрожающую тебе. В твоих глазах я хочу видеть только радость, на твоих губах — только любовь, в твоей походке — только счастье. Я хотел бы видеть в твоих глазах только удовольствие. Пусть же наша любовь будет источником наслаждения, а не укрытием от горя и забот. Но если случится худшее, вряд ли я смогу оставаться философом и следовать собственным предписаниям; если моя твердость причинит тебе боль — не смогу! Почему же мне не говорить о твоей Красоте, без которой я никогда не смог бы полюбить тебя? Пробудить такую любовь, как моя любовь к тебе, способна только Красота — иного я не в силах представить. Может существовать и другая любовь, к которой без тени насмешки я готов питать глубочайшее уважение и восхищаться ею. Но она лишена той силы, того цветения, того совершенства и очарования, которыми наполнено мое сердце. Так позволь же мне говорить о твоей Красоте, даже если это опасно для меня самого: вдруг ты окажешься достаточно жестокой, чтобы проверить ее Власть над другими? Ты пишешь, что боишься — не подумаю ли я, что ты меня не любишь; эти твои слова вселяют в меня мучительное желание быть рядом с тобой. Здесь я усердно предаюсь своему любимому занятию — не пропускаю дня без того, чтобы не растянуть подлиннее кусочек белого стиха или не нанизать парочку другую рифм. Должен признаться (раз уж заговорил об этом), что я люблю тебя еще больше потому, что знаю: ты полюбила меня именно таким, какой я есть, а не по какой-либо иной причине. Я встречал женщин, которые были бы счастливы обручиться с Сонетом или выйти замуж за Роман. Я видел твою Комету; хорошо, если бы она послужила добрым предзнаменованием для бедного Раиса: из-за его болезни делить с ним компанию не очень-то весело, тем более что он пытается побороть и утаить от меня свой недуг, отпуская сомнительные каламбуры. Я расцеловал твое письмо вдоль и поперек в надежде, что ты, приложив к нему губы, оставила на строчках вкус меда. Что ты видела во сне? Расскажи мне свой сон, и я представлю тебе толкование. Всегда твой, моя любимая! Джон Китс Альфред де Мюссе — Жорж Санд Бетховен письмо к бессмертной возлюбленной (1833 год) Моя дорогая Жорж, мне нужно сказать Вам кое-что глупое и смешное. Я по-дурацки пишу Вам, сам не знаю почему, вместо того чтобы сказать Вам все это, вернувшись с прогулки. Вечером же впаду из-за этого в отчаяние. Вы будете смеяться мне в лицо, сочтете меня фразером. Вы укажете мне на дверь и станете думать, что я лгу. Я влюблен в Вас. Я влюбился в Вас с первого дня, когда был у Вас. Я думал, что исцелюсь от этого очень просто, видясь с Вами на правах друга. В Вашем характере много черт, способных исцелить меня; я изо всех сил старался убедить себя в этом. Но минуты, которые я провожу с Вами, слишком дорого мне обходятся. Лучше уж об этом сказать — я буду меньше страдать, если Вы укажете мне на дверь сейчас. Сегодня ночью, когда я… [Жорж Санд, редактируя письма Мюссе перед публикацией, перечеркнула два слова и ножницами вырезала следующую строку] я решил сказать Вам, что я был в деревне. Но я не хочу ни загадывать загадок, ни создавать видимость беспричинной ссоры. Теперь, Жорж, Вы, как обычно, скажете: «Еще один докучный воздыхатель!» Если я для Вас не совсем первый встречный, то скажите мне, как Вы сказали бы это мне вчера в разговоре о ком-то еще, — что мне делать. Но умоляю, — если Вы собираетесь сказать мне, что сомневаетесь в истинности того, что я Вам пишу, то лучше не отвечайте вовсе. Я знаю, что Вы обо мне думаете; говоря это, я ни на что не надеюсь. Я могу только потерять друга и те единственно приятные часы, которые провел в течение последнего месяца. Но я знаю, что Вы добры, что Вы любили, и я вверяюсь вам, не как возлюбленной, а как искреннему и верному товарищу. Жорж, я поступаю как безумец, лишая себя удовольствия видеть Вас в течение того короткого времени, которое Вам остается провести в Париже до отъезда в Италию. Там мы могли бы провести восхитительные ночи, если бы у меня было больше решительности. Но истина в том, что я страдаю, и мне не хватает решительности. Альфред де Мюссе Генрих VIII — Анне Болейн Бетховен письмо к бессмертной возлюбленной Возлюбленная моя и друг мой, мое сердце и я передаем себя в Ваши руки, в смиренной мольбе о Вашем добром расположении и о том, чтобы Ваша привязанность к нам не стала бы меньше, пока нас нет рядом. Ибо не будет для меня большего несчастья, нежели усугубить Вашу печаль. Достаточно печали приносит разлука, даже больше, чем мне когда-либо представлялось. Сей факт напоминает мне об астрономии: чем дальше полюса от солнца, тем нестерпимей жар. То же с нашей любовью, ибо отсутствие Ваше разлучило нас, но любовь сохраняет свой пыл — по крайней мере с моей стороны. Надеюсь, с Вашей тоже. Уверяю Вас, что в моем случае тоска от разлуки настолько велика, что была бы невыносима, не будь я твердо уверен в прочности Ваших чувств ко мне. Не видя возможности оказаться рядом с Вами, я посылаю Вам вещицу, которая более всего близка мне, сиречь браслет с моим портретом, с тем устройством, о котором Вам уже известно. Как бы я хотел оказаться на его месте, чтобы видеть Вас и то, как Вы будете радоваться ему. Писано рукой Вашего верного слуги и друга, Г.Р. Гюстав Флобер — Луизе Коле Бетховен письмо к бессмертной возлюбленной (Круассе, суббота, час ночи) Ты говоришь мне очень нежные слова, дорогая Муза. Еh bien, получай в ответ такие нежные слова, какие ты даже не можешь вообразить. Твоя любовь пропитывает меня, будто теплый дождь, я чувствую себя омытым ею до самых глубин сердца. Есть ли в тебе хоть что-то, не заслуживающее моей любви, — тело, ум, нежность? Ты открыта душой и сильна разумом, в тебе очень мало поэтического, но ты настоящий поэт. Все в тебе — прелесть, ты похожа на свою грудь, такая же белоснежная и мягкая. Ни одна из женщин, которых я знал раньше, не может сравниться с тобой. Вряд ли те, кого я желал, равны тебе. Иногда я пытаюсь представить твое лицо в старости, и мне кажется, я и тогда буду любить тебя, может быть, даже еще сильнее. Иоганн Кристоф Фридрих фон Шиллер – Шарлотте фон Ленгефельд Бетховен письмо к бессмертной возлюбленной (3 августа 1789 года) Правда ли это, дорогая Лотта? Могу ли я надеяться, что Каролина прочла в Вашей душе и передала мне из глубин Вашего сердца то, в чем я не осмеливался себе признаться? О, какою тяжелою казалась мне эта тайна, которую я должен был хранить все время, с той минуты, как мы с Вами познакомились. Часто, когда мы еще жили вместе, я собирал все свое мужество и приходил к Вам, намереваясь открыться, но мужество постоянно оставляло меня. В этом моем стремлении я видел эгоизм; я боялся, что забочусь только о своем счастье, и эта мысль страшила меня. Если я не мог быть для Вас тем же, чем Вы были для меня, то мои страдания расстроили бы Вас. Своим признанием я разрушил бы чудесную гармонию нашей дружбы, потерял бы то, что имел, — Ваше чистое, сестринское расположение. И все же бывали минуты, когда надежда моя оживала, когда счастье, которое мы могли подарить друг другу, казалось мне бесконечно выше решительно всех рассуждений, когда я даже считал благородным принести ему в жертву все остальное. Вы могли бы быть счастливы без меня, но никогда не стали бы несчастной из-за меня. Это я в себе живо чувствовал — и на этом тогда построил мои надежды. Вы могли отдать себя другому, но никто не мог любить Вас чище и нежнее, чем я. Ни для кого иного Наше счастье не могло быть священнее, чем оно всегда было и будет для меня. Все мое существование, все, что во мне живет, все самое дорогое во мне посвящаю я Вам. И если я стремлюсь облагородить себя, то только для того, чтобы стать более достойным Вас, чтобы сделать Вас более счастливою. Благородство души способствует прекрасным и нерасторжимым узам дружбы и любви. Наша дружба и любовь будут нерасторжимы и вечны, как чувства, на которых мы их воздвигли. Забудьте все, что могло стеснять Ваше сердце, позвольте говорить лишь Вашим чувствам. Подтвердите то, на что позволила мне надеяться Каролина. Скажите, что Вы хотите быть моею и что мое счастье не составляет для Вас жертвы. О, убедите меня в этом одним-единственным словом. Близки друг другу наши сердца были уже давно. Пусть же отпадет то единственное чуждое, что стояло до сих пор между нами, и пусть ничто не мешает свободному общению наших душ. До свиданья, дорогая Лотта. Я жажду подходящей минуты, чтобы описать Вам все чувства моего сердца; они делали меня то счастливым, то снова несчастным так долго. И теперь одно только это желание обитает в моей душе. …Не медлите с тем, чтобы навсегда унять мое беспокойство. Отдаю в Ваши руки все счастье моей жизни… До свиданья, дорогая! Лорд Байрон — леди Каролине Лэм Бетховен письмо к бессмертной возлюбленной Дорогая моя Каролина, если слезы, которые Вы видели и которые, знаю, я не должен был проливать, если бы не волнение, переполнявшее меня в момент расставания с Вами, — волнение, которое Вы должны были почувствовать во время последних событий; если бы все это не началось еще до Вашего отъезда; если все, что я сказал и совершил, и еще готов сказать и совершить, не доказало в достаточной мере, каковы есть и всегда будут мои чувства по отношению к Вам, моя любовь, тогда у меня нет других доказательств для Вас. Бог знает, никогда до этой минуты я не думал, что Вы, моя любовь, мой дорогой друг, можете быть такой неистовой. Я не могу выразить все, сейчас не время для слов. Но я буду испытывать чувство гордости и получать печальное удовольствие от страданий, которые Вы испытали. И от того, что Вы совсем не знаете меня. Я готов уйти, но с тяжелым сердцем. Ведь мое появление в этот вечер положит конец любой нелепой истории, которую события этого дня могли породить. Думаете ли Вы теперь, что я холоден, безжалостен и своеволен? Будут ли так думать другие? И Ваша мать? Мать, которой мы должны приносить в жертву гораздо больше, гораздо больше, чем она когда-либо узнает или вообразит. « Обещаю не любить тебя »? Ах, Каролина, эти обещания в прошлом! Но я объясню все признания должным образом и никогда не перестану чувствовать все то, чему Вы уже были свидетелем; даже больше того — о чем знает мое сердце и, возможно, Ваше. Пусть Бог простит, защитит и осчастливит Вас навеки. Самый преданный Вам Байрон Р.S. Вот к чему привели Ваши насмешки, моя дорогая Каролина. Есть ли что-либо на небесах или на земле, что могло бы сделать меня таким же счастливым, каким Вы меня когда-то сделали? И теперь не меньше, чем тогда, но больше, чем в настоящем времени. Бог знает, я желаю Вам счастья. Если даже я оставлю Вас или Вы, из чувства долга по отношению к мужу и матери, покинете меня, Вы поймете, что я говорю правду, когда обещаю и клянусь, что никакой человек, никакое занятие не займет в моем сердце место которое принадлежит и будет принадлежать Вам вечно, до самой моей смерти. Вы знаете, я бы с радостью бросил все здесь или даже в загробном мире ради Вас, так неужели мои побуждения могут быть поняты превратно? Меня не заботит, кто знает об этом и как это может быть использовано — это для тебя, только для тебя. Я был твоим и сейчас я твой, целиком и полностью, чтобы повиноваться, почитать, любить тебя и летать с тобой, когда, где и как тебе будет угодно. Оноре де Бальзак — графине Эвелине Ганской Бетховен письмо к бессмертной возлюбленной Как бы хотелось мне провести день у Ваших ног; положив голову Вам на колени, грезить о прекрасном, в неге и упоении делиться с Вами своими мыслями, а иногда не говорить во¬все, но прижимать к губам край Вашего платья!.. О, моя любовь, Ева, отрада моих дней, мой свет в ночи, моя надежда, восхищение, возлюбленная моя, драгоценная, когда я увижу Вас? Или это ил¬люзия? Видел ли я Вас? О боги! Как я люблю Ваш акцент, едва уловимый, Ваши добрые губы, такие чувственные, — позвольте мне сказать это Вам, мой ангел любви. Я работаю днем и ночью, чтобы приехать и побыть с Вами две недели в декабре. По дороге я увижу Юрские горы, покрытые снегом, и буду думать о снежной белизне плеч моей любимой. Ах! Вдыхать аромат волос, держать за руку, сжимать Вас в объятиях — вот откуда я черпаю вдохновение! Мои друзья изумляются несокрушимости моей силы воли. Ах! Они не знают моей возлюбленной, той, чей чистый образ сводит на нет все огорчение от их желчных выпадов. Один поцелуй, мой ангел, один медленный поцелуй, и спокойной ночи! Франсуа Вольтер к Олимпии Дюнуайэ Бетховен письмо к бессмертной возлюбленной Мне кажется, милая барышня, что вы меня любите, потому будьте готовы в данных обстоятельствах пустить в ход всю силу вашего ума. Лишь только я вернулся вчера в отель, г. Лефебр сказал мне, что сегодня я должен уехать, и я мог только отсрочить это до завтра; однако он запретил мне отлучаться куда-либо до отъезда; он опасается, чтобы сударыня ваша матушка не нанесла мне обиды, которая может отозваться на нем и на короле; он даже не дал мне ничего возразить; я должен непременно уехать, не повидавшись с вами. Можете представить себе мое отчаяние. Оно могло бы стоить мне жизни, если бы я не надеялся быть вам полезным, лишаясь вашего драгоценного общества. Желание увидеть вас в Париже будет утешать меня во время моего пути. Не буду больше уговаривать вас оставить вашу матушку и увидаться с отцом, из объятий которого вас вырвали, чтобы сделать здесь несчастной. * Я проведу весь день дома. Перешлите мне три письма: одно для вашего отца, другое для вашего дяди, и третье для вашей сестры; это безусловно необходимо, я передам их в условленном месте, особенно письмо вашей сестре. Пусть принесет мне эти письма башмачнике: обещайте ему награду; пусть он придет с колодкой в руках, будто для поправки моих башмаков. Присоедините к этим письмам записочку для меня, чтобы, уезжая, мне послужило хотя бы это утешением, но, главное, во имя любви, которую я питаю к вам, моя дорогая, пришлите мне ваш портрет; употребите все усилия, чтобы получить его от вашей матушки; он будет себя чувствовать гораздо лучше в моих руках, чем в ее, ибо он уже царит в моем сердце. Слуга, которого я посылаю к вам, безусловно предан мне; если вы хотите выдать его вашей матери за табакерщика, то он — нормандец и отлично сыграет свою роль: он передаст вам все мои письма, которые я буду направлять по его адресу, и вы можете пересылать свои также через него; можете также доверить ему ваш портрет. Пишу вам ночью, еще не зная, как я уеду; знаю только, что должен уехать: я сделаю все возможное, чтобы увидать вас завтра до того, как я покину Голландию. Но так как я не могу этого обещать наверное, то говорю вам, душа моя, мое последнее прости, и, говоря вам это, клянусь всею тою нежностью, какую вы заслуживаете. Да, дорогая моя Пимпеточка, я буду вас любить всегда; так говорят даже самые ветреные влюбленные, но их любовь не основана, подобно моей, на полнейшем уважении; я равно преклоняюсь пред вашей добродетелью, как и пред вашей наружностью, и я молю небо только о том, чтобы иметь возможность заимствовать от вас ваши благородные чувства. Моя нежность позволяет мне рассчитывать на вашу; я льщу себя надеждой, что я пробужу в вас желание увидать Париж; я еду в этот прекрасный город вымаливать ваше возвращение; буду писать вам с каждой почтой чрез посредство Лефебра, которому вы будете за каждое письмо что-нибудь давать, дабы побудить его исправно делать свое дело. Еще раз прощайте, дорогая моя повелительница; вспоминайте хоть изредка о вашем несчастном возлюбленном, но вспоминайте не ради того, чтобы грустить; берегите свое здоровье, если хотите уберечь мое; главное, будьте очень скрытны; сожгите это мое письмо и все последующие; пусть лучше вы будете менее милостивы ко мне, но будете больше заботиться о себе; будем утешаться надеждой на скорое свиданье и будем любить друг друга всю нашу жизнь. Быть может, я сам приеду за вами; тогда я буду считать себя счастливейшим из людей; лишь бы вы приехали — я буду вполне удовлетворен. Я хочу только вашего счастья, и охотно купил бы его ценою своего. Я буду считать себя весьма вознагражденным, если буду знать, что я способствовал вашему возвращению к благополучию. Прощайте, дорогая душа моя! Обнимаю вас тысячу раз. Несколько дней спустя. (1713 г.) Меня держат в плену от имени короля; меня могут лишить жизни, но не любви к вам. Да, моя дорогая возлюбленная, я увижу вас сегодня вечером, хотя бы мне пришлось сложить голову на плахе. Ради Бога, не говорите со мною в таких мрачных выражениях, как пишете. Живите, но будьте скрытны; остерегайтесь сударыни вашей матушки, как самого злейшего вашего врага; что я говорю? Остерегайтесь всех в мире и не доверяйтесь никому. Будьте готовы к тому времени, когда появится луна; я выйду из отеля инкогнито, возьму карету и мы помчимся быстрее ветра в Ш.; Я захвачу чернила и бумагу; мы напишем наши письма; но если вы меня любите, утешьтесь, призовите на помощь всю вашу добродетель и весь ваш ум… Будьте готовы с четырех часов; я буду вас ждать близ вашей улицы. Прощайте, нет ничего, чего бы я не вынес ради вас. Вы заслуживаете еще гораздо большего. Прощайте, дорогая душа моя. Продолжение следует!

Источник: www.spletnik.ru


Leave a Comment

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.