Мужик что бык


Вообще-то, упрямство нас немало выручало — иначе как бы мы сохранились? При таких-то побоях и заманчивых предложениях… А Моше, умоляя помиловать евреев, однажды на то и сослался, что они упрямый народ. Соглашаются трудно, но уж примут Твой Закон — не своротишь! В целом же Тора относится к сему небесполезному свойству крайне неодобрительно.

В главе «тугой затылок» (синоним упрямства) упомянут дважды, и ещё раз просто «неподатливость», «твёрдость». «Знай же, что не за праведность твою

Г-сподь Б-г твой даёт тебе эту хорошую землю во владение, ведь ты народ твердозатылочный». «И сказал мне Г-сподь, говоря: видел Я народ этот, и вот, народ он твердозатылочный». «Вспомни рабов своих, Авраама, Ицхака и Якова, и не обращайся к неподатливости этого народа, и к нечестию его, и к его грехам».

Комментаторы говорят здесь немного. Не дело учёного обвинять народ и подчёркивать его слабости, но защищать людей и искать свидетельства в их пользу! Хотя другие, ещё более жёсткие пасуки разобраны «до косточек». Видимо, проблема и в том, что только история нашего народа покажет, какой поставить знак к «твёрдости его затылка».


Теперь угадайте, что за качество противопоставлено упрямству. Мягкость, сговорчивость, открытое сознание? Нет. Вот что говорит Сфорно: «Справедливость и прямота сердца несовместимы с упрямством. «Жёсткий затылок» означает, что человек идёт по настроениям сердца и за мыслями своими. И даже если праведный учитель докажет со всей убедительностью, что мысль его нехороша и ведёт к потерям, не прислушается к нему, словно бы твёрд его затылок и жилы из железа, и не способен он повернуть голову (к говорящему). Но пойдёт и дальше по настроению сердца». Есть комментарий, что «твёрдый затылок» означает необузданность, хомут на него не надеть, сбросит. По сути, это о том же.

Удивительную связь обнаружил в третьем из приведённых пасуков Коль Элиягу. Третьи буквы имён праотцев дают аббревиатуру трёх названных проблем (упрямство, нечестие, грехи). И в заслугу праотцев они нам прощены! Причём упрямство прощено в заслугу Якова, символизирующего правду и гармонию. А Сифтей коэн подбавляет жару: гематрия слов «к неподатливости» (упрямству) равна гематрии слова «правда»! Иначе говоря, Моше призывает Создателя: посмотри на нашего предка, человека правды, образ которого высечен под престолом Твоей Славы! Правда устойчива, а у лжи «слабые ножки», долго она не устоит, не обращай внимания на временные недоработки и заблуждения!


У книги «Зогар» вызвала справедливое возмущение сама постановка вопроса. Как это «Не смотри»? Разве есть что-то во вселенной, чего не заметит Творец?! Ведь Он наблюдает, управляет, судит всё мироздание! Каждый поступок создаёт ангела, а тот является к Господину и свидетельствует: «Я сотворён таким-то и так-то!» Означает же это, что когда человек раскаивается, Творец словно бы убирает его грех со Своих глаз, чтобы не мешал его облагодетельствовать.

Значит, Моше просит принять во внимание будущее раскаяние евреев, «напоминая» Всевышнему, что корень их душ правдив. Ведь главная проблема упрямцев — нежелание искать истину, жизнь по настроению, по привычке. Удовлетворённость собственными рассуждениями, как бы убоги и прихотливы они ни оказывались! В своей знаменитой «энциклопедии нравственности» «Михтав миЭлиягу» рав Дреслер уточняет: есть люди, которые, даже увидев истину, не изменяют своего дурного пути. О таких сказано в Талмуде: «Грешники и перед воротами ада не раскаиваются». Даже видя бессмысленность своих деяний, даже зная об ожидающей их тяжкой каре…

Ибо способность осознавать ошибки и менять пути — достоинство людей, ищущих истину. А упрямство, одна из самых трагических и опасных форм душевной лени, лишает человека этого стремления. И, говорит рав Дреслер, естественным путём упрямец не способен вернуться к добру. Лишь молитва Моше, смиреннейшего из людей, и бескомпромиссное стремление отцов к правде защитило и защищает нас от последствий нередкого «твердозатылочья».


Что же дало право и силу молитве Моше? То, что в каждом из нас есть искорка огня наших великих предков! В каждом — прообраз Синайского откровения. И значит, мы способны, каждый и в любом поколении, преодолеть упрямство своей косной природы, убожество материальности и начать движение по Пути. А искренне исполняемые заповеди Творца вкупе с изучением морали постепенно заменят в груди «сердце каменное» на «сердце живое». Упрямый затылок — на творческую любознательность.

Оцените пост

Notice: Undefined variable: thumbnail in /home/forumdai/public_html/wp-content/plugins/wp-postratings/wp-postratings.php on line 1176

Источник: evreimir.com

О труде

Вся жизнь крестьянина в труде. Именно поэтому о нем столько сложено пословиц и поговорок. Чаще народ пытается провести параллель между ленью и трудом:

  • Здесь можно увидеть и прямое значение: коней любили и ценили. Крепких животных старались кормить получше, ленивую «скотину» держали на овсе. С другой стороны, здесь переносное значение. Трудолюбивая семья могла рассчитывать на хорошую еду, ленивые оставались ни с чем.

  • Телега и сани – два вида крестьянского транспорта. Это еще и два времени года: лето и осень – время сбора урожая. Для него нужна телега. Зимой приходится продавать то, что сумели собрать. По снегу ездят на санях.

  • Сколько бы ни трудился простой народ, но иметь достаток купцов и других высших сословий ему не удастся. Только горб от тяжелого труда получит мужик.


О характере народа

Русский народ – особая нация со своим характером. Создавая пословицы, он старается передать самые сокровенные мысли и желания. В то же время фольклор отражает отношение простого народа к барству:

  • Отрицание подчеркивает слово «плешь», оно иронично высмеивает тех, кто пытается причислить себя к чужому сословию.

  • Ценили крестьяне свободу, понимали, чем дальше от власти, тем легче жить. Причем в фольклоре они соединяли обе силы: религиозную и земную.

  • На бумаге изменилась жизнь простого народа, но на деле все осталось прежним или еще более тяжелым. Грамоты оставались на столах и в кабинетах чиновников, их указания не выполнялись.

Крестьяне видели в крепком русском мужике защитника. Выходцы из народа шли на войну, не жалели себя и вставали стеной в защиту Руси. В семье только муж мог защитить жену. Он не всегда находился рядом и рождались пословицы: «Нет мужа, нет заступника».

О мужике

Русский народ крепок на характер. Если что-то решит, то трудно свернуть его с намеченного пути, возможно, поэтому так боятся его другие народы. Семеро странников решают идти по стране искать ответ на возникшую проблему. Нельзя оставить спор без поиска истины. Множество пословиц об «упертости» мужиков. В поэме все начинается со спора:

О родне


Любовь к детям – основа крестьянских семей. Родители не смотрят, как живут соседи. Они работают не покладая рук, чтобы свои дети были сыты. Пословицы о любви к детям:

Приметы и наблюдения

Народ очень внимателен к природе, к людям, животным. Он выбирает то, что становится типичным для всех. Такое умение найти яркий признак позволило русскому языку стать красивым и выразительным. За каждой приметой прячется огромное значение:

  • Оценивать человека нужно не по росту, а по уму. Часто за внешней невзрачностью скрывается сильная натура.

  • Пословица посмеивается над гордыми, но глупыми людьми. Их спесь, возвышение над окружающими не позволяет подняться по статусу туда, куда они хотят. Остается «свинья» у крыльца, в дом ее не пускают.

  • Образ защитников страны и ироничен в поэме, и правдив. Тяжела жизнь солдата. Голод, грязь, холод окружают его. Но человек ко всему приспосабливается и выживает в тяжелых полевых условиях.

  • Сарказм и ирония. Пословицу использовали для описания пузатых господ, гордящихся своим важным видом, попов, но и худых нищих крестьян. Не брюхо является зеркалом человека, а глаза и душа.

  • Примета живет и сегодня. Вкусный спелый горох любят все: дети, взрослые, старики. Сложно устоять и пройти мимо созревших сладких горошин.

  • Прямое и переносное значение пословицы близки. Нельзя трогать возбужденного человека, он обязательно ответит, выльет злость и досаду, лучше подождать, когда остынет.


О религии

Крестьяне в большинстве сильно верующие люди. Даже пытаясь скрыть веру в Бога глубоко в душе, они выдают себя частым обращением к небу. Мужики крестятся, женщины молятся. Поступки соизмеряются с церковными правилами. Грех вызывает страх, но в тоже время, в отличие от купцов, крестьяне знают, где и когда они нагрешили:

Пословицы и поговорки в поэме помогают стать участником спора, гулять по Руси вместе с ходоками. Фольклорные изречения украшают текст, делают его легко запоминаемым. Многие строчки живут отдельно, создавая уже новые свои сюжеты, интересные страницы русской истории.

Источник: frigato.ru

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

ПРОЛОГ

 
В каком году – рассчитывай,
В какой земле – угадывай,
На столбовой дороженьке
Сошлись семь мужиков:
Семь временнообязанных,
Подтянутой губернии,
Уезда Терпигорева,
Пустопорожней волости,
Из смежных деревень:
Заплатова, Дырявина,
Разутова, Знобишина,
Горелова, Неелова —
Неурожайка тож,
Сошлися – и заспорили:
Кому живется весело,
Вольготно на Руси?
 
 
Роман с.


r />Знать, клад нашли ребятушки
И делят меж собой…
По делу всяк по своему
До полдня вышел из дому:
Тот путь держал до кузницы,
Тот шел в село Иваньково
Позвать отца Прокофия
Ребенка окрестить.
Пахом соты медовые
Нес на базар в Великое,
А два братана Губины
Так просто с недоуздочком
Ловить коня упрямого
В свое же стадо шли.
Давно пора бы каждому
Вернуть своей дорогою —
Они рядком идут!
Идут, как будто гонятся
За ними волки серые,
Что дале – то скорей.
Идут – перекоряются!
Кричат – не образумятся!
А времечко не ждет.
 
 
За спором не заметили,
Как село солнце красное,
Как вечер наступил.
Наверно б ночку целую
Так шли – куда не ведая,
Когда б им баба встречная,
Корявая Дурандиха,
Не крикнула: «Почтенные!
Куда вы на ночь глядючи
Надумали идти?..»
 
 
Спросила, засмеялася,
Хлестнула, ведьма, .

ахом,
Глядел – умом раскидывал
И молвил наконец:
 
 
«Ну! леший шутку славную
Над нами подшутил!
Никак ведь мы без малого
Верст тридцать отошли!
Домой теперь ворочаться —
Устали – не дойдем,
Присядем, – делать нечего.
До солнца отдохнем!..»
 
 
Свалив беду на лешего,
Под лесом при дороженьке
Уселись мужики.
Зажгли костер, сложилися,
За водкой двое сбегали,
А прочие покудова
Стаканчик изготовили,
Бересты понадрав.
Приспела скоро водочка.
Приспела и закусочка —
Пируют мужички!
 
 
Косушки [1] по три выпили,
Поели – и заспорили
Опять: кому жить весело,
Вольготно на Руси?
Роман кричит: помещику,
Демьян кричит: чиновнику,
Лука кричит: попу;
Купчине толстопузому, —
Кричат братаны Губины,
Иван и Митродор;
Пахом кричит: светлейшему
Вельможному боярину,
Министру государ.

ь
Упрямых мужиков.
Царю! – направо слышится,
Налево отзывается:
Попу! попу! попу!
Весь лес переполошился,
С летающими птицами,
Зверями быстроногими
И гадами ползущими, —
И стон, и рев, и гул!
 
 
Всех прежде зайка серенький
Из кустика соседнего
Вдруг выскочил, как встрепанный,
И наутек пошел!
За ним галчата малые
Вверху березы подняли
Противный, резкий писк.
А тут еще у пеночки
С испугу птенчик крохотный
Из гнездышка упал;
Щебечет, плачет пеночка,
Где птенчик? – не найдет!
Потом кукушка старая
Проснулась и надумала
Кому-то куковать;
Раз десять принималася,
Да всякий раз сбивалася
И начинала вновь…
Кукуй, кукуй, кукушечка!
Заколосится хлеб,
Подавишься ты колосом —
Не будешь куковать! [2]
Слетелися семь филинов,
Любуются побоищем
С семи больших дерев,
Хохочут, полуночники!
А их глазищ.

рова глупая,
Пищат галчата малые.
Кричат ребята буйные,
А эхо вторит всем.
Ему одна заботушка —
Честных людей поддразнивать,
Пугать ребят и баб!
Никто его не видывал,
А слышать всякий слыхивал,
Без тела – а живет оно,
Без языка – кричит!
 
 
Сова – замоскворецкая
Княгиня – тут же мычется,
Летает над крестьянами,
Шарахаясь то о землю,
То о кусты крылом…
 
 
Сама лисица хитрая,
По любопытству бабьему,
Подкралась к мужикам,
Послушала, послушала
И прочь пошла, подумавши:
«И черт их не поймет!»
И вправду: сами спорщики
Едва ли знали, помнили —
О чем они шумят…
 
 
Намяв бока порядочно
Друг другу, образумились
Крестьяне наконец,
Из лужицы напилися,
Умылись, освежилися,
Сон начал их кренить…
Тем часом птенчик крохотный,
Помалу, по полсаженки,
Низком перелетаючи,
К костру подобрался.
 
 
Поймал его Пахомушка,
Поднес к огню, разглядывал
И молвил: «Пташка малая,
А ноготок востер!
Дыхну – с ладони скатишься,
Чихну – в огонь укатишься,
Щелкну – мертва покатишься,
А все ж ты, пташка малая,
Сильнее мужика!
Окрепнут скоро крылышки,
Тю-тю! куда ни вздумаешь,
Туда и полетишь!
Ой ты, пичуга малая!
Отдай свои нам крылышки,
Все царство облетим,
Посмотрим, поразведаем,
Поспросим – и дознаемся:
Кому живется счастливо,
Вольготно на Руси?»
 
 
«Не надо бы и крылышек,
Кабы нам только хлебушка
По полупуду в день, —
И так бы мы Русь-матушку
Ногами перемеряли!» —
Сказал угрюмый Пров.
 
 
«Да по ведру бы водочки», —
Прибавили охочие
До водки братья Губины,
Иван и Митродор.
 
 
«Да утром бы огурчиков
Соленых по десяточку», —
Шутили мужики.
«А в полдень бы по жбанчику
Холодного кваску».
 
 
«А вечером по чайничку
Горячего чайку…»
 
 
Пока они гуторили,
Вилась, кружилась пеночка
Над ними: все прослушала
И села у костра.
Чивикнула, подпрыгнула
И человечьим голосом
Пахому говорит:
 
 
«Пусти на волю птенчика!
За птенчика за малого
Я выкуп дам большой».
 
 
– А что ты дашь? —
«Дам хлебушка
По полупуду в день,
Дам водки по ведерочку,
Поутру дам огурчиков,
А в полдень квасу кислого,
А вечером чайку!»
 
 
– А где, пичуга малая, —
Спросили братья Губины, —
Найдешь вина и хлебушка
Ты на семь мужиков? —
 
 
«Найти – найдете сами вы.
А я, пичуга малая,
Скажу вам, как найти».
 
 
– Скажи! —
«Идите по лесу,
Против столба тридцатого
Прямехонько версту:
Придете на поляночку,
Стоят на той поляночке
Две старые сосны,
Под этими под соснами
Закопана коробочка.
Добудьте вы ее, —
Коробка та волшебная:
В ней скатерть самобраная,
Когда ни пожелаете,
Накормит, напоит!
Тихонько только молвите:
«Эй! скатерть самобраная!
Попотчуй мужиков!»
По вашему хотению,
По моему велению,
Все явится тотчас.
Теперь – пустите птенчика!»
 
 
– Постой! мы люди бедные,
Идем в дорогу дальную, —
Ответил ей Пахом. —
Ты, вижу, птица мудрая,
Уважь – одежу старую
На нас заворожи!
 
 
– Чтоб армяки мужицкие
Носились, не сносилися! —
Потребовал Роман.
 
 
– Чтоб липовые лапотки
Служили, не разбилися, —
Потребовал Демьян.
 
 
– Чтоб вошь, блоха паскудная
В рубахах не плодилася, —
Потребовал Лука.
 
 
– Не прели бы онученьки… —
Потребовали Губины…
 
 
А птичка им в ответ:
«Все скатерть самобраная
Чинить, стирать, просушивать
Вам будет… Ну, пусти!..»
 
 
Раскрыв ладонь широкую,
Пахом птенца пустил.
Пустил – и птенчик крохотный,
Помалу, по полсаженки,
Низком перелетаючи,
Направился к дуплу.
За ним взвилася пеночка
И на лету прибавила:
«Смотрите, чур, одно!
Съестного сколько вынесет
Утроба – то и спрашивай,
А водки можно требовать
В день ровно по ведру.
Коли вы больше спросите,
И раз и два – исполнится
По вашему желанию,
А в третий быть беде!»
И улетела пеночка
С своим родимым птенчиком,
А мужики гуськом
К дороге потянулися
Искать столба тридцатого.
Нашли! – Молчком идут
Прямехонько, вернехонько
По лесу по дремучему,
Считают каждый шаг.
И как версту отмеряли,
Увидели поляночку —
Стоят на той поляночке
Две старые сосны…
Крестьяне покопалися,
Достали ту коробочку,
Открыли – и нашли
Ту скатерть самобраную!
Нашли и разом вскрикнули:
«Эй, скатерть самобраная!
Попотчуй мужиков!»
Глядь – скатерть развернулася,
Откудова ни взялися
Две дюжие руки,
Ведро вина поставили,
Горой наклали хлебушка
И спрятались опять.
«А что же нет огурчиков?»
«Что нет чайку горячего?»
«Что нет кваску холодного?»
Все появилось вдруг…
Крестьяне распоясались,
У скатерти уселися.
Пошел тут пир горой!
На радости целуются,
Друг дружке обещаются
Вперед не драться зря,
А с толком дело спорное
По разуму, по-божески,
На чести повести —
В домишки не ворочаться,
Не видеться ни с женами,
Ни с малыми ребятами,
Ни с стариками старыми,
Покуда делу спорному
Решенья не найдут,
Покуда не доведают
Как ни на есть доподлинно:
Кому живется счастливо,
Вольготно на Руси?
Зарок такой поставивши,
Под утро как убитые
Заснули мужики…
 

Глава I. ПОП

 
Широкая дороженька,
Березками обставлена,
Далеко протянулася,
Песчана и глуха.
По сторонам дороженьки
Идут холмы пологие
С полями, с сенокосами,
А чаще с неудобною,
Заброшенной землей;
Стоят деревни старые,
Стоят деревни новые,
У речек, у прудов…
Леса, луга поемные [3],
 
 
Ручьи и реки русские
Весною хороши.
Но вы, поля весенние!
На ваши всходы бедные
Невесело глядеть!
«Недаром в зиму долгую
(Толкуют наши странники)
Снег каждый день валил.
Пришла весна – сказался снег!
Он смирен до поры:
Летит – молчит, лежит – молчит,
Когда умрет, тогда ревет.
Вода – куда ни глянь!
Поля совсем затоплены,
Навоз возить – дороги нет,
А время уж не раннее —
Подходит месяц май!»
Нелюбо и на старые,
Больней того на новые
Деревни им глядеть.
Ой избы, избы новые!
Нарядны вы, да строит вас
Не лишняя копеечка,
А кровная беда!..
 
 
С утра встречались странникам
Все больше люди малые:
Свой брат крестьянин-лапотник,
Мастеровые, нищие,
Солдаты, ямщики.
У нищих, у солдатиков
Не спрашивали странники,
Как им – легко ли, трудно ли
Живется на Руси?
Солдаты шилом бреются,
Солдаты дымом греются —
Какое счастье тут?..
 
 
Уж день клонился к вечеру,
Идут путем-дорогою,
Навстречу едет поп.
 
 
Крестьяне сняли шапочки.
Низенько поклонилися,
Повыстроились в ряд
И мерину саврасому
Загородили путь.
Священник поднял голову,
Глядел, глазами спрашивал:
Чего они хотят?
 
 
«Небось! мы не грабители!» —
Сказал попу Лука.
(Лука – мужик присадистый,
С широкой бородищею.
Упрям, речист и глуп.
Лука похож на мельницу:
Одним не птица мельница,
Что, как ни машет крыльями,
Небось не полетит.)
 
 
«Мы мужики степенные,
Из временнообязанных,
Подтянутой губернии,
Уезда Терпигорева,
Пустопорожней волости,
Окольных деревень:
Заплатова, Дырявина,
Разутова, Знобишина,
Горелова, Неелова —
Неурожайка тож.
Идем по делу важному:
У нас забота есть,
Такая ли заботушка,
Что из домов повыжила,
С работой раздружила нас,
Отбила от еды.
Ты дай нам слово верное
На нашу речь мужицкую
Без смеху и без хитрости,
По совести, по разуму,
По правде отвечать,
Не то с своей заботушкой
К другому мы пойдем…»
 
 
– Даю вам слово верное:
Коли вы дело спросите,
Без смеху и без хитрости,
По правде и по разуму,
Как должно отвечать.
Аминь!.. —
 
 
«Спасибо. Слушай же!
Идя путем-дорогою,
Сошлись мы невзначай,
Сошлися и заспорили:
Кому живется весело,
Вольготно на Руси?
Роман сказал: помещику,
Демьян сказал: чиновнику,
А я сказал: попу.
Купчине толстопузому, —
Сказали братья Губины,
Иван и Митродор.
Пахом сказал: светлейшему
Вельможному боярину,
Министру государеву.
А Пров сказал: царю…
Мужик что бык: втемяшится
В башку какая блажь —
Колом ее оттудова
Не выбьешь: как ни спорили,
Не согласились мы!
Поспоривши – повздорили,
Повздоривши – подралися,
Подравшися – одумали:
Не расходиться врозь,
В домишки не ворочаться,
Не видеться ни с женами,
Ни с малыми ребятами,
Ни с стариками старыми,
Покуда спору нашему
Решенья не найдем,
Покуда не доведаем
Как ни на есть – доподлинно:
Кому жить любо-весело,
Вольготно на Руси?
Скажи ж ты нам по-божески:
Сладка ли жизнь поповская?
Ты как – вольготно, счастливо
Живешь, честной отец?..»
 
 
Потупился, задумался,
В тележке сидя, поп
И молвил: – Православные!
Роптать на Бога грех,
Несу мой крест с терпением,
Живу… а как? Послушайте!
Скажу вам правду-истину,
А вы крестьянским разумом
Смекайте! —
«Начинай!»
 
 
– В чем счастие, по вашему?
Покой, богатство, честь
Не так ли, други милые?
 
 
Они сказали: «Так»…
 
 
– Теперь посмотрим, братия,
Каков попу покой?
Начать, признаться, надо бы
Почти с рожденья самого,
Как достается грамота
поповскому сынку,
Какой ценой поповичем
Священство [4] покупается,
Да лучше помолчим!
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
 
 
Дороги наши трудные.
Приход [5] у нас большой.
Болящий, умирающий,
Рождающийся в мир
Не избирают времени:
В жнитво и в сенокос,
В глухую ночь осеннюю,
Зимой, в морозы лютые,
И в половодье вешнее —
Иди куда зовут!
Идешь безотговорочно.
И пусть бы только косточки
Ломалися одни, —
Нет! всякий раз намается,
Переболит душа.
Не верьте, православные,
Привычке есть предел:
Нет сердца, выносящего
Без некоего трепета
Предсмертное хрипение,
Надгробное рыдание,
Сиротскую печаль!
Аминь!.. Теперь подумайте.
Каков попу покой?..
 
 
Крестьяне мало думали,
Дав отдохнуть священнику,
Они с поклоном молвили:
«Что скажешь нам еще?»
 
 
– Теперь посмотрим, братия,
Каков попу почет?
Задача щекотливая,
Не прогневить бы вас…
 
 
Скажите, православные,
Кого вы называете
Породой жеребячьею?
Чур! отвечать на спрос!
 
 
Крестьяне позамялися.
Молчат – и поп молчит…
 
 
– С кем встречи вы боитеся,
Идя путем-дорогою?
Чур! отвечать на спрос!
 
 
Кряхтят, переминаются,
Молчат!
– О ком слагаете
Вы сказки балагурные,
И песни непристойные,
И всякую хулу?..
 
 
Мать-попадью степенную,
Попову дочь безвинную,
Семинариста всякого —
Как чествуете вы?
Кому вдогон, как мерину,
Кричите: го-го-го?..
 
 
Потупились ребятушки,
Молчат – и поп молчит…
Крестьяне думу думали,
А поп широкой шляпою
В лицо себе помахивал
Да на небо глядел.
Весной, что внуки малые,
С румяным солнцем-дедушкой
Играют облака:
Вот правая сторонушка
Одной сплошною тучею
Покрылась – затуманилась,
Стемнела и заплакала:
Рядами нити серые
Повисли до земли.
А ближе, над крестьянами,
Из небольших, разорванных,
Веселых облачков
Смеется солнце красное,
Как девка из снопов.
Но туча передвинулась,
Поп шляпой накрывается —
Быть сильному дождю.
А правая сторонушка
Уже светла и радостна,
Там дождь перестает.
Не дождь, там чудо божие:
Там с золотыми нитками
Развешаны мотки…
 
 
«Не сами… по родителям
Мы так-то…» – братья Губины
Сказали наконец.
И прочие поддакнули:
«Не сами, по родителям!»
А поп сказал: – Аминь!
Простите, православные!
Не в осужденье ближнего,
А по желанью вашему
Я правду вам сказал.
Таков почет священнику
В крестьянстве. А помещики…
 
 
«Ты мимо их, помещиков!
Известны нам они!»
 
 
– Теперь посмотрим, братия,
Откудова богачество
Поповское идет?..
Во время недалекое
Империя российская
Дворянскими усадьбами
Была полным-полна.
И жили там помещики,
Владельцы именитые,
Каких теперь уж нет!
Плодилися и множились
И нам давали жить.
Что свадеб там игралося,
Что деток нарождалося
На даровых хлебах!
Хоть часто крутонравные,
Однако доброхотные
То были господа,
Прихода не чуждалися:
У нас они венчалися,
У нас крестили детушек,
К нам приходили каяться,
Мы отпевали их,
А если и случалося,
Что жил помещик в городе,
Так умирать наверное
В деревню приезжал.
Коли умрет нечаянно,
И тут накажет накрепко
В приходе схоронить.
Глядишь, ко храму сельскому
На колеснице траурной
В шесть лошадей наследники
Покойника везут —
Попу поправка добрая,
Мирянам праздник праздником…
А ныне уж не то!
Как племя иудейское,
Рассеялись помещики
По дальней чужеземщине
И по Руси родной.
Теперь уж не до гордости
Лежать в родном владении
Рядком с отцами, с дедами,
Да и владенья многие
Барышникам пошли.
Ой холеные косточки
Российские, дворянские!
Где вы не позакопаны?
В какой земле вас нет?
 
 
Потом, статья… раскольники [6]
Не грешен, не живился я
С раскольников ничем.
По счастью, нужды не было:
В моем приходе числится
Живущих в православии
Две трети прихожан [7].
А есть такие волости,
Где сплошь почти раскольники,
Так тут как быть попу?
 
 
Все в мире переменчиво,
Прейдет и самый мир…
Законы, прежде строгие
К раскольникам, смягчилися,
А с ними и поповскому
Доходу мат [8] пришел.
Перевелись помещики,
В усадьбах не живут они
И умирать на старости
Уже не едут к нам.
Богатые помещицы,
Старушки богомольные,
Которые повымерли,
Которые пристроились
Вблизи монастырей,
Никто теперь подрясника
Попу не подарит!
Никто не вышьет воздухов [9]
Живи с одних крестьян,
Сбирай мирские гривенки,
Да пироги по праздникам,
Да яйца о святой.
Крестьянин сам нуждается,
И рад бы дать, да нечего…
 
 
А то еще не всякому
И мил крестьянский грош.
Угоды наши скудные,
Пески, болота, мхи,
Скотинка ходит впроголодь,
Родится хлеб сам-друг [10],
А если и раздобрится
Сыра земля-кормилица,
Так новая беда:
Деваться с хлебом некуда!
Припрет нужда, продашь его
За сущую безделицу,
А там – неурожай!
Тогда плати втридорога,
Скотинку продавай.
Молитесь, православные!
Грозит беда великая
И в нынешнем году:
Зима стояла лютая,
Весна стоит дождливая,
Давно бы сеять надобно,
А на полях – вода!
Умилосердись, господи!
Пошли крутую радугу
На наши небеса [11]!
(Сняв шляпу, пастырь крестится,
И слушатели тож.)
Деревни наши бедные,
А в них крестьяне хворые
Да женщины печальницы,
Кормилицы, поилицы,
Рабыни, богомолицы
И труженицы вечные,
Господь прибавь им сил!
С таких трудов копейками
Живиться тяжело!
Случается, к недужному
Придешь: не умирающий,
Страшна семья крестьянская
В тот час, как ей приходится
Кормильца потерять!
Напутствуешь усопшего
И поддержать в оставшихся
По мере сил стараешься
Дух бодр! А тут к тебе
Старуха, мать покойника,
Глядь, тянется с костлявою,
Мозолистой рукой.
Душа переворотится,
Как звякнут в этой рученьке
Два медных пятака [12]!
Конечно, дело чистое —
За требу [13] воздаяние,
Не брать – так нечем жить.
Да слово утешения
Замрет на языке,
И словно как обиженный
Уйдешь домой… Аминь…
 
 
Покончил речь – и мерина
Хлестнул легонько поп.
Крестьяне расступилися,
Низенько поклонилися.
Конь медленно побрел.
А шестеро товарищей,
Как будто сговорилися,
Накинулись с упреками,
С отборной крупной руганью
На бедного Луку:
– Что, взял? башка упрямая!
Дубина деревенская!
Туда же лезет в спор! —
«Дворяне колокольные —
Попы живут по-княжески.
Идут под небо самое
Поповы терема,
Гудит попова вотчина —
Колокола горластые —
На целый божий мир.
Три года я, робятушки,
Жил у попа в работниках,
Малина – не житье!
Попова каша – с маслицем.
Попов пирог – с начинкою,
Поповы щи – с снетком [14]!
Жена попова толстая,
Попова дочка белая,
Попова лошадь жирная,
Пчела попова сытая,
Как колокол гудёт!»
– Ну, вот тебе хваленое
Поповское житье!
Чего орал, куражился?
На драку лез, анафема [15]?
Не тем ли думал взять,
Что борода лопатою?
Так с бородой козел
Гулял по свету ранее,
Чем праотец Адам,
А дураком считается
И посейчас козел!..
 
 
Лука стоял, помалчивал,
Боялся, не наклали бы
Товарищи в бока.
Оно быть так и сталося,
Да к счастию крестьянина
Дорога позагнулася —
Лицо попово строгое
Явилось на бугре…
 

Источник: www.litres.ru


Leave a Comment

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.